— Что?
— Ничего. Спасибо…
Я отступила на пару шагов. Нет, папа точно не купит её. Если бы Слава был здесь, он бы упросил тётю Лизу купить её. И дал бы мне почитать — или просто подарил. Он всегда так делал, поэтому у меня даже не было необходимости покупать собственные книги. А теперь… Придётся самой. Отчаявшись, я развернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала позади голос продавца:
— Только поторопись — этот экземпляр последний. Штука-то редкая, для ценителей.
Медленно шагая обратно к павильону, где остался папа, я прикидывала в уме, сколько понадобится времени, чтобы накопить достаточную сумму. Так, рублей двести в запасниках есть, это хорошо. Но нужно ещё столько же… Придётся экономить на школьных завтраках около двух недель. Две недели… Да за это время её купят десять раз. Эх, ну что за непруха?!
11/10/2007
Какая же бесконечная неделя! Боюсь даже издали взглянуть на палатку — вдруг не увижу там вожделенной книги. Ещё сто рублей удалось сэкономить, но где взять ещё столько же, да побыстрее — неизвестно. К тому же, скоро у нашей классухи день рождения, а поскольку в этом году у неё юбилей, подарок надумали дарить шикарный… Всех обязали сдать по 100 рублей.
Честно, несла эту несчастную сотку, чтобы добровольно отдать, скрепя сердце. Но если не сдать — получишь от бойкой старосты Ирки. Ничего не поделать. Чуть ли не со слезами расставшись с деньгами, я понуро сидела за своей партой, дожидаясь звонка на урок.
— Так, деньги все сдали? — староста обвела класс испытующим взглядом. — Платонов, ну-ка, погоди, ты ведь не сдал! Чего молчишь?
— Ой, ну принёс я, принёс… — нехотя отозвался сидящий за последней партой Платонов. — Мне лень туда к тебе идти, подойди сама забери.
— Платонов, хорош издеваться, неси сюда, — Ира была непреклонна.
Схлестнулись два упрямства. Как обычно. В этом весь наш класс. Староста считала ниже своего достоинства потакать его капризам, а Платонов, бросивший вызов, был не вправе сдаваться. Тогда он вдруг вспомнил обо мне и не придумал ничего лучше, кроме как ещё больше унизить. Швырнув деньги чуть ли мне не в лицо, он пробормотал:
— Слышь, стукачка, отнеси-ка их старосте. Хоть это тебе можно доверить? Точно не украдёшь их?
У меня дар речи пропал от такого нахальства. Я продолжала сидеть молча и неподвижно, но внутри меня всё кипело.
— Платонов, ты или сейчас же их поднимаешь и нормально отдаешь или они так и останутся там валяться! — Ирка была на взводе.
Платонов взглянул на меня с вызовом и мыском подтолкнул купюру в мою сторону. Все замерли в настороженном ожидании развязки — назревало что-то из ряда вон. Тогда, вконец разъярившись, я вскочила и подняла с пола сторублёвую купюру и, разорвав её пополам, выбросила в урну. По классу прокатилась волна негодования.
— Ты чо, больная?! Бешенная, ненормальная! Ты чего с деньгами сделала?! — разорялся Платонов.
— И кто это возместит, Липатова? — Ирка была зла теперь уже на меня. — Ты ведь не у него сейчас отняла, а из общей пачки, считай, выдернула! Тогда свои сдавай, чтобы хватило…
— Ничего я не буду возмещать, поняли?! Научитесь сначала вести себя по-нормальному! — я села на своё место и уткнулась лбом в парту.
Я слышала множество возмущенных голосов, и всё стихло только тогда, когда прозвенел звонок и в класс вошел учитель.
Но валявшиеся в урне сто рублей, почти целые, почти ничейные, не давали мне покоя. Теперь даже писать об этом стыдно, в тот момент я обдумывала, как бы изловчиться и украдкой вытащить их оттуда. В итоге, дождавшись конца уроков, пришлось предложить училке помыть доску. Она, конечно, согласились. Оставшись в классе одна, я аккуратно извлекла две части вожделенной сотни из мусорки и спрятала в карман.
Придя домой, со всей осторожностью, на которую я была способна, склеила части купюры прозрачным скотчем из папиного чемоданчика с инструментами. Вроде, вышло неплохо… Потом, быстро схватив свои добытые непосильным трудом три сотни, я побежала на рынок.
Что ж… Теперь у меня есть книга мечты. Это не просто редкий самиздат — это расширение для мира Четырёх Пределов, ставшего мне родным. Мира, в который можно погрузиться, если грустно и одиноко. Мира, в котором есть волшебство и благородство, странствия длинною в жизнь и настоящая любовь. Это как бы обезболивающее, призванное скрасить мою жизнь, пока Славы нет рядом. А потом и он прочтёт этот шедевр. И этот мир станет нашим. На двоих. А пока — я буду читать «Пятый ветер», отсчитывая дни до приезда Славы.
Можно сказать, что я счастлива. Мне всё ещё немного не по себе от того, каким способом я получила деньги, но цель ведь оправдывает средства, правда же?
12/10/2007
Как бы от злости не сломать ручку и не разорвать страницы, остервенело выводя слова. Просто сил моих нет!
Всё было так прекрасно: моё «незаконное» приобретение удалось сохранить в тайне, дабы избежать расспросов от папы. Но вот ведь надо же было, чтобы папа всё узнал и не просто так, а вследствие целой катастрофы…
