Он движется все быстрее и так же, как я стонет от моего оргазма, потом
вздрагивает от своего. Он хватает меня за задницу и держит так, качаясь, пока не канчает.
А потом я падаю на пол, и он мягко падает на меня, в то же время, поддерживая
свой вес. Он целует мою шею, тяжело дыша.
— Это было чертовски жарко. Ты чертовски жаркая.
Я улыбаюсь.
— Спасибо. Ты тоже неплох.
Он посмеивается, и когда он это делает, я смотрю вокруг и обращаю внимание на
дым.
— Что, черт возьми? — Я шевелюсь под Паксом и сажусь. — Черт возьми!
Дым валит к потолку. Я встаю на ноги голая и начинаю работать у плиты. В этот
самый момент, дымовые пожарные сигнализации срабатывают.
Пакс пытается выключить их, и я захлопываю крышку над сковородой с
сожженными цуккини, прекращая пламя.
Он бросается обратно, и мы смотрим на все это. И тогда он начинает смеяться.
— Ну, мы сказали, что это было чертовски жарко. Судя по всему, мы зажгли огонь
в моей кухне.
Я хихикаю.
— Это могли быть наши скудные навыки приготовления пищи.
Весь дом пахнет гарью, поэтому я иду за освежителем воздуха в то время, как Пакс
оттирает от гари испачканную кухню и заливает холодной проточной водой сковороду.
— Я думаю, что это конец моей карьеры в качестве шеф-повара, — объявляет он,
когда я оборачиваю руки вокруг него сзади.
— Все в порядке, — говорю я ему. — Я думаю, что уже есть один Голый повар. Им
не нужен еще один.
Он разворачивается и смотрит на меня.
— Я всегда готов быть голым для тебя, — говорит он мне, проводя руками вниз по
моим бокам, прежде чем схватить мои бедра и потянуть меня к себе.
Он целует меня, легко и мягко.
— Ты заслуживаешь награду.
Я отрываюсь немного.
— Награду?
Он кивает.
— Да. За то, что ты такая хорошая ученица.
93
Я смеюсь.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе это понравится. Дай мне минуту.
Он улыбается и шагает прочь, оставив меня в кухне одну. И голую.
Я решаю, что это интересный поворот событий, убирая несколько вещей, которые
мы упустили. Когда я это делаю, мой разум блуждает. Я рада, что сейчас на таблетках и,
что тесты на венерические заболевания у Пакса отрицательные. Так хорошо не
пользоваться презервативами. А потом, когда я поворачиваюсь от раковины к ножам, я
замечаю больничный счет, лежащий на столешнице. Я смотрю на него и обращаю
внимание, что этот счет с той ночи, когда у Пакса была передозировка, которая была
ровно два месяца назад.
Я поражена. Я не поняла, что это было так давно. Целых два месяца. Кто бы мог
подумать, что мы продержимся так долго?
Но Пакс возвращается прежде, чем я могу детальнее проанализировать это. Он
хватает меня за руку, и ведет к гостевой ванной.
— Почему мы здесь? — спрашиваю я, когда мы входим внутрь.
— Потому что в моем туалете нет ванны, — объясняет он. — А после этого
представления, ты заслуживаешь горячую ванну. У меня нет пены для ванны, но я
использовал некоторые из твоих гелей для тела с верхнего этажа. Это нормально?
Я киваю, смотря на пар, на ванну на ножках, напоминающих львиные лапы. Она
наполнена пузырьками и рядом лежит сложенное полотенце. И две зажженные свечи. Я не
могу поверить, что он подумал об этом.
— Спасибо, — говорю я ему, подходя, и обнимаю его. — Это так мило.
— Это просто ванна, — бормочет он, когда я по-прежнему сжимаю его. — Это не
имеет большого значения.
Но оно есть. Никто никогда не наполнял ванну для меня, кроме моей матери, когда
я была маленькой.
— Это самая милая вещь из всех, — говорю я ему, шагая внутрь. — Поверь мне.
Я опираюсь на спинку ванны и закрываю глаза.
— Я дам тебе отмокнуть некоторое время, — говорит мне Пакс, прежде чем
выходит из комнаты. Я расслабляюсь, вдыхая аромат лаванды, наслаждаясь горячей
водой. Каждый мускул расслабляется, пока я отмокаю. И я упиваюсь мыслью, что мой
большой плохой друг наполнил ванну с пеной для меня.
Только когда кожа на моих пальцах начинает сморщиваться, он снова входит через
дверной проем. Сейчас на нем нижнее белье, но его грудь по-прежнему голая.
— Привет, — говорит он, становясь на колени позади меня, дотянувшись и
пробегаясь пальцами по моим плечам. — Как ванна?
Он наклоняется и целует мою шею, и я склоняюсь к нему.
— Это было удивительно, — отвечаю я. — Спасибо. То, что нужно.
— Хочешь узнать кое-что? — шепчет он мне на ухо. — Ты самая красивая из всех,
кого я когда-либо видел. И я люблю тебя.
Я застываю, мое сердце колотится. Я могу буквально услышать свой пульс,
стучащий в ушах.
Я поворачиваюсь в воде, мои мокрые руки хватаются за край ванны.
— Ты только что сказал то, что я думаю?
Он кивает. И на этот раз, нет ни грамма веселья на его лице. Он совершенно
серьезен.
— Я люблю тебя. Мне нравится, что ты такая милая, невинная и добра к людям, но
ты такая лисица в мешке. Мне нравится, как ты смотришь на меня. Я люблю твою улыбку.
Я люблю в тебе все.
Я совершенно неподвижна, в шоке смотря на него.
94
