Неотрывно смотрю в глаза, в мой самый любимы зелёный и бескрайней омут. Пустые и бездушные, словно смотрю в своё собственное отражение. Я вернулся на 3 года назад. Когда мог с лёгкостью убить одним только взглядом, направленным на неугодную мне девушку. Я никогда их не уважал, ни одна не оставляла в моей душе даже каплю раскаяния, сказать проще, мне было откровенно плевать. Сколько их было? Сколько имён я забывал сразу после знакомства? Сколько не родившихся детей на моём счету? Сколько ненависти питали они? Сколько боли принёс я? Всё сейчас бумерангом возвращается назад и бьет меня с удвоенной силой. Я как будто чувствую их боль, только чувствую её физически. Кира смотрит на меня убийственным взглядом, слишком презрительным, слишком злым, слишком разочарованным. Я не понимаю, что происходит, такого не может быть! Кира никогда не позволяла себе показывать столько презрения, да она могла съязвить или сказать что я невыносимый засранец, но так никогда.
Эта картина напоминает мне фильм ужаса, где я жертва, а она палач мой.
В груди стремительно заканчивается воздух, чувствую, как учащается пульс. Я хочу крикнуть «Кира», но девушка напротив смотрит на меня поверх той пелены, что сплотилась между нами. Неведомая сила не пускает меня, я не могу пошевелиться, тело сковал страх. Я ощущаю физическую боль, она растекается как расплавленный свинец. Затрагивая каждую клеточку моего тела. Жуткая и пронизывающая боль, ещё секунда и я, не выдержав напора, падаю на колени.
Порываюсь крикнуть, но остаюсь безмолвным….
Кира всё ещё смотрит на меня, своими пронизывающими до костей зелёными глазами. Они уже не горят как прежде. Я осознаю это после того, как последняя икринка гаснет в них, обволакивая взгляд серой дымкой. Она словно канула в бездну. И из глубины, словно из могилы идёт пронизывающий холодок. И голос, словно шепот где-то там в голове говорит мне могильным голосом: «кайся».
Нет, мне не страшно, я не боюсь, боли. Я боюсь её… её решения. Настал час «Х», час расплаты. Страшный суд, час расплаты за все те грехи, что ты совершил при жизни. В этот день мёртвые поднялись из могилы, для того, чтобы ответить за свои злодеяния, страшный суд начался для меня несколько минут назад. Мне холодно….
– Сдохни… – спокойно произносит Кира и уходит.
В голове пульсирующая боль и постоянный голос, он всё твердит и твердит мне «Кайся! Кайся!». Мысленно пытаюсь отделаться от навязчивого голоса, но это выше моих сил.
