— На третьей ступени человек очень уязвим и может легко скатиться на вторую, зато на четвертом уровне человек становится неуязвимым, — пыталась заразить Ингу азартом самосовершенствования подруга (еще со школы) матери. Инга всегда недоумевала, как могут две такие совершенно разные женщины столько лет поддерживать отношения, не слыша, не понимая друг друга.
Впрочем, если Инночке удастся затащить их маму в тренажерный зал, это будет просто замечательно. Хотя вряд ли, конечно, что-то выйдет из этой затеи.
— Или вот что! — нашла Инночка еще одно средство от осенней хандры. — Едем с нами на море. Народу там уже нет, и вода холодная — самое время закаляться. Девочки у тебя уже взрослые, хозяйки. Можешь их смело оставить на недельку.
— Нет, Иннусь, извини, у меня работа…
Инга и Ксюша посмотрели друг на друга и рассмеялись.
С «нами» значит с группой нудистов, большинство из которых уже поднялись на третий уровень духовного развития, но что среди них делать маме?
Гостья смерила сестер негодующим взглядом.
Мобильник Инги зазвонил весьма кстати. Все еще смеясь, она стрелой метнулась к сумочке, оставленной на полу в коридоре. Ксюша вылетела следом за ней.
Звонил Макс.
— Привет. Покатаемся по вечернему городу?
— Отличная идея, но… — Инга помолчала несколько секунд, с удивлением обнаружив, что в последнее время на Макса ее просто не хватает, и гораздо более заманчивой перспективой, чем колесить по вечернему городу, ей представляется идея завалиться пораньше спать. — Знаешь, жутко устала, да и чувствую себя неважно. Давай завтра.
— Завтра? — голос Макса погрустнел. — Ну хорошо, давай завтра. А что с тобой? Заболела? Могу полечить.
Инга улыбнулась.
— Да нет, просто голова разболелась, — («Это оттого, что в ней много ненужного хлама»! — сказала бы по этому поводу Инночка). — Но ради того, чтобы стать твоей пациенткой, могу заболеть чем-нибудь еще. До послезавтра еще есть время.
— Ну уж нет, лучше не надо. Ну пока. Целую.
Инга проглотила таблетку и завалилась на кровать.
Хаос в голове (змеи, посвященные, скалы, третий глаз) отзывался усталостью во всем теле.
Ксюша примостилась на кресло, потеснив спящего Сомса.
— Теперь рассказывай, — потребовала она. — Что это за змеиную кожу ты принесла? Это от той самой змеи?
— Нет. Это змея друга Аникшина.
— Он держит дома змею?
— Целых шесть!
— Шесть?! — удивилась Ксюша.
— Раньше было восемь и, представь себе, недавно у него пропала гремучая змея.
— Он тебе сам об этом рассказал?
— Не совсем. Он-то как раз просил ничего об этом не писать. Да и кто теперь разберет, та ли змея укусила Аникшина, если она как сквозь землю провалилась. А куда могла уползти змея из гостиницы?
— Странно…
— Странно. Вот только, если Чаркову есть, что скрывать, зачем он согласился дать интервью?
— Но если бы он не согласился, это выглядело бы еще более подозрительным. К тому же, ты говорила ему, что тебя интересует Аникшин?
— Нет, конечно… Но зачем Чаркову убивать Аникшина?
— «Убивать» — это ты сказала.
— Интересно, почему я так сказала?
— Вот подумай, почему.
Инночка бы сказала, что это не просто игры подсознания. Оно само как бы невзначай подсказывает ответ на вопрос, если постоянно думать о чем-то, как об этой гремучей змее.
— У них даже визитки почти одинаковые, — почему-то вспомнила вдруг Инга.
— Да?
Инга вынула из-за обложки записной книжки две светло-розовые матовые визитки.
— Обе немного великоваты для того, чтобы поместиться в обычную визитницу, — деловито прищурилась Ксюша — ни дать ни взять Шерлок Холмс в женском обличие. — Это говорит о том, что у обоих гипертрофировано честолюбие.
Сергей Александрович Аникшин, парапсихолог
Александр Натанович Чарков, генеральный директор рекламного агентства «Имидж-медиа»
Даже шрифт на визитках одинаковый — вычурные буквы с вензелями.
Инга не поленилась извлечь из ящика стола почти забитую по отказа визитницу и попыталась втиснуть в свободные «окошки» обе светло-розовые визитки.
Младшая сестренка оказалась права. Да уж, в наблюдательности ей не откажешь.
— Кстати, цвет визитки может сказать о многом, — продолжала Ксюша. — Ведь визитка — это своего рода лицо. Если человек, а тем более мужчина, выбирает розовый, он посылает сигнал окружающим: «Я люблю жизнь и не собираюсь никому причинять зла, но и вы, пожалуйста, тоже не обижайте меня». Другими словами, если взрослый человек любит розовый цвет, то это большой ребенок.
— Да, Чарков и есть большой ребенок. Да и Аникшин, похоже, был таким же. Знаешь, как говорят, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
— Но если у них так много общего, зачем одному из них понадобилось убивать другого?
«Сережа часто называл друзьями своих врагов».
Младшая сестра повертела в руках визитку Чаркова:
— Тебе она еще нужна? — С пафосом прочитала вслух, — «Генеральный директор… „Имидж — медиа“…»
— Нет… Но что ты задумала?
— Еще не знаю, — пожала плечами Ксюша.
