Эрнист отступил от края скалы и сел рядом с Одиноким Лотом.
Одинокий Лот обнял за плечи Вечно Юного.
— Там нет Избавления, Эрнис. Только раскаленная лава.
— Я итак как в раскаленной лаве, Лот. Где бы я ни оказался, всюду за мной следует Многоликий Янус. Ты ведь сам мне рассказывал, Лот, что Мун, когда был мудрейшим из бессмертных, говорил, что если в самом страшном отчаянии шагнуть с вершины Скалы Пророчеств, то можно победить бессмертие и обрести Избавление. — Эрнист снова приблизился к краю Скалы. — Но Мун ничего не говорил о раскаленной лаве…
— Верно, Эрнист. Мун никогда не говорил о раскаленной лаве, — согласился пророк.
— Но почему же тогда…
Эрнист не мог подобрать нужных слов.
— Ты хочешь спросить, Вечно Юный, почему я шагнул с вершины Скалы Пророчеств в глубоком отчаянии, но так и не сбросил оковы бессмертия.
— Да, Лот! Ведь если ты заставил меня дать эту страшную клятву… если ты согласен принести в жертву Избавление, значит, твое отчаяние было безмерно велико.
— Энист, Эрнист, кто из нас знает, где она, грань отчаяния? Ведь даже когда иссякают последние силы, остается надежда.
— … И есть только один путь к Избавлению, — с отчаянием в голосе воскликнул Эрнист и с тоской оборотился к начертанным кровью письменам. — «Слепец укажет путь слепцам, но только зрячий увидит его. Когда Вечно Юный станет Тенью, бессмертные обретут Избавление».
— Если Пророчеству суждено сбыться, оно сбудется, Эрнист, хотим мы того или нет, — голос Одинокого Лота как будто бы снова обрел утраченную умиротворенность. — А теперь, помоги-ка мне, Эрнист, спуститься вниз.
Когда Эрнист и Одинокий Лот, наконец, достигли подножия скалы, их обступил Многоликий Янус.
— Эрнист, Эрнист, — укоряли тысячи голосов. — Мы так ждали Великого Пророчества, а ты лишил нас Избавления.
С.Л.Е. Если поменять буквы местами, получится ЛЕС. Впрочем, зачем их менять местами?
Он вернется, когда бессмертные получат избавление.
Что связывает Адониса с этим таинственным Л.С.Е.?
Вздохнув, Инга вернулась в Долину Скал.
Казалось, у Многоликого Януса стало вдвое больше ликов, так громко, так требовательно и в то же время умоляюще звучали его голоса. И нигде, нигде от них не скрыться.
Разве что только в Лесу Прозрений.
Эта мысль все чаще, все навязчивее посещала Вечно Юного. Не находя покоя, Эрнист подолгу бродил, как в бреду, по Долине Скал и неизменно оказывался на одном и том же месте — у начала сиреневых зарослей.
Оставалось лишь переступить невидимую черту. В такие мгновения голоса Многоликого Януса заглушали даже душераздирающие крики Муна- Тени.
— Переступи черту! Переступи черту! — безумствовал, надеялся Многоликий Янус.
