— Ты хочешь сказать, что от меня исходило сияние? — удивился Эрнист.
— Разве ты сам этого не знаешь? — Мун- Тень уже довольно внятно произносил слова.
— Нет…
Бесконечное падение уже не пугало Эрниста.
— Кто ты? Ты пришел из Долины Скал, но ты не один из ликов Многоликого Януса.
— Меня зовут Эрнист, и я один из ликов Многоликого Януса, — возразил Вечно Юный. — Ты разве не помнишь меня?
Мун- Тень смолк, перебирая в памяти лики Многоликого Януса.
— Эрнист… Эрнист…
Возвращение в Долину Скал даже в мыслях нелегко давалось некогда мудрейшему из бессмертных, ставшему тенью.
— Все лики Многоликого Януса сливаются в моей памяти в один, — признался, наконец, Мун. — А много ли в Долине Скал осталось Вечно Юных?
— Совсем не осталось, — вздохнул Эрнист.
— Значит, ты последний, презревший Лес Прозрений, — догадался Мун-Тень.
— Я не могу войти в сиреневый лес, но должен стать тенью, вздохнул Эрнист и снова с надеждой и радостью подумал о близком Избавлении.
— Не сияй! — снова воскликнул Мун.
Эрнист посмотрел вниз и с изумлением увидел, как от его тела и впрямь исходит мягкое серебристое сияние.
— Прости, дружище Мун, — Эрнист и сам не знал, за что просит некогда мудрейшего из бессмертных извинить его. — Но, поверь, я не хочу причинить тебе боль. Мое тело излучает свет помимо моей воли.
— Ничто не происходит помимо нашей воли, — возразил некогда мудрейший из бессмертных. — Ответь, почему сейчас ты не светишься?
Эрнист снова посмотрел вниз и не увидел ничего, кроме непроницаемой тьмы.
— Я знал, что ты придешь, — в глухом голосе Муна впервые за долгие столетья прозвенела радость.
— Разве ты знаешь о Великом Пророчестве? — удивился Эрнист.
— Значит, бессмертные дождались озарения, дарующего надежду! — Мун- Тень произносил слова уже членораздельно.
— Но в нем сказано, бессмертные получат Избавление, когда Вечно Юный станет тенью.
— И Многоликий Янус, конечно, сначала умолял тебя о скором Избавлении, а потом преградил тебе путь к Лесу Прозрений.
«Мун рассуждает точь-в-точь, как Одинокий Лот», — подумал Эрнист.
— А значит, Пророчеству не суждено сбыться, — сокрушенно добавил Мун.
— Но ведь скоро я стану тенью, — возразил Эрнист.
— О нет, Вечно Юный, — рассмеялся Мун-Тень, и в этом неуверенном еще смехе уже не было ни боли, ни страха. — Я был когда-то мудрейшим из бессмертных и многое предвидел наперед. Все именно так и должно было случиться. Сиреневый лес — великое искушение, но самому мудрому из бессмертных по силам его преодолеть.
— Я вовсе не… — пытался возразить Эрнист.
