— Тише, Эрнист. Разбудишь трехглазого зверя, — протянул Мун руку из Хаоса.
— Смотрите! Он снова стал Вечно Юным! — завидев Муна, вернувшегося из Долины Теней, безумствовал Многоликий Янус. — Зачем нам теперь Избавление, если каждый из нас может снова и снова входить в Лес Прозрений.
Обгоняя друг друга, бессмертные и слепцы двинулись в сторону сиреневого леса.
Их остановил пронзительный крик отчаянья и боли.
— Лава! Раскаленная лава! — ослепшие глаза Муна были полны безумия. Упав на колени, он простер руки перед собой. — Спаси нас, Вечно Юный! Спаси нас!
— Прости, Мун, прости! — воскликнул Эрнист со слезами отчаяния и жалости. — Я не могу, я не могу войти в Лес Прозрений!
Как вихрь, Многоликий Янус подхватил Эрниста. Напрасно Одинокий Лот пытался удержать обезумевших бессмертных и Слепцов.
Многоликий Янус остановился только на Грани.
— Прощай, Вечно Юный! И… прости нас, — подтолкнул Аксис Эрниста к невидимой грани.
Тот, кому суждено было стать тенью, уже не мог противиться силе притяжения магнетического сиреневого леса.
…Сиреневые деревья расступились перед Эрнистом.
Тинг-тань — перебирал ветер невидимые струны в вышине, но бесчисленные сиреневые звездочки в сине-зеленых зарослях оставались неподвижными.
Только теперь Эрнист осознал, что очень давно, может быть, даже всегда, хотел рассмотреть поближе эти звездочки. Он притянул к себе гибкую веточку, усыпанную мелкими цветочками с тремя лепестками.
Какое, оказывается, это блаженство — прикасаться к тому, о чем запрещал себе думать целую вечность.
Звездочки с тремя лепестками источали терпкий и одновременно свежий аромат, который смешивался с многоголосыми трелями птиц с разноцветным оперением. Хотелось закрыть глаза и слушать их вечно, но какая-то магнетическая сила заставляла идти дальше.
«Когда я выйду из этого леса, я больше не буду Вечно Юным», — вдруг с удивлением осознал Эрнист.
От запахов и звуков кружилась голова, и казалось, будто Лес Прозрений начинает вращаться, но вращение это очень быстро становится привычным.
Эрнист попытался замедлить шаг, но неведомая сила влекла его вглубь Леса Прозрений.
— Эрнист! Эрнист! — звенело, пело в вышине. Стройное многоголосие сливалось воедино со звуками струн.
Такого нежного голоса не было ни у кого в Долине Скал.
— Эрнист! Эрнист! Эрнист! — ласкали голоса.
Как, должно быть, прекрасны создания, которым принадлежат эти чарующие голоса. Эрнист осмотрелся вокруг, но повсюду были только деревья.
— Эрнист! Эрнист! Эрнист! — теперь, казалось, каждый лепесток в сиреневом лесу пел его имя.
