Эрнист оглянулся вокруг, но не увидел ничего, кроме зарослей сирени, источавших свежий аромат в ласкающую прохладу Леса Прозрений.
Озаренный внезапной догадкой, Эрнист прильнул ухом к стволу одного из сиреневых деревьев.
— Эрнист! Эрнист! — пела каждая клеточка вечно цветущего растения.
Лучи! Сверкающие лучи! Эрнист жаждал снова испытать ту всепоглощающую эйфорию, какую дарил пульсирующий свет.
Но впереди, Эрнист знал, гораздо большее блаженство.
— Эрнист, Эрнист, — теплым ветром голоса касались, обволакивали Эрниста.
Сиреневый лес оставался тем же, но что-то неуловимо вокруг изменилось.
Эрнист не сразу понял, что именно стало другим.
Теперь сиреневый лес наполнился смехом, таким счастливым и беззаботным, какой никогда не оживлял Долину Скал.
Эрнист невольно начал смеяться, таким заразительным был этот смех, как и голоса, принадлежавшие каким-то невидимым существам.
Эрнист прильнул ухом к стволу вечно-цветущего сиреневого растения, но деревья молчали.
— Эрнист! Эрнист! Эрнист!
Голоса показались Эрнисту знакомыми. Вернее, это был один и тот же голос, который почему-то звучал со всех сторон, сливаясь в стройное многоголосие.
Эрнист! Эрнист! Эрнист! Эрнист! Эрнист! Эрнист! Эрнист!
— Эрнист! — повторил Эрнист, и узнал во всех наполняющих сиреневый лес голосах свой собственный голос.
Сиреневых звездочек больше не было на деревьях.
Сиреневый лес больше не был пуст. Как будто у Многоликого Януса стало в тысячи крат больше ликов, и все это были лики Эрниста. Бесчисленное множество отражений. Их было так много, что Эрнист не мог выхватить из толпы чье-то одно лицо. И все они плыли вокруг Эрниста, уводя вглубь сиреневого леса, и одним, самым прекрасным во вселенной голосом, звали:
— Эрнист! Эрнист!
Мысли путались, уступая место многоликому хаосу.
Эти лики много прекраснее ликов Многоликого Януса.
Многоликий Янус! Эта мысль вырвала Эрниста из Хаоса.
«Я должен как можно скорее стать тенью и прекратить страдания Многоликого Януса», — Эрнист пытался ускорить шаг, но все его движения словно были подчинены какой-то невидимой силе.
— О, Великий Эрнист! — теперь вокруг было несметное множество разных ликов, их неистовый хор наполнял лес прозрений этим восторженным «О, Великий Эрнист».
«Почему они называют меня великим?» — в отчаянии думал Эрнист, все глубже погружаясь в этот восторженный гул.
И один из бесчисленных ликов, наводнивших сиреневый лес, словно прочитал мысли Эрниста.
Он вышел вперед, в черных одеждах, с приветливой улыбкой на устах.
