Это осознание никак не помогло, а только усугубило состояние бизнесмена. Более всего на свете, он желал, чтобы это было только сном. Год назад, он уже предал Лилю. Ненавидел себя за это, но и ничего сделать не мог, как бы не хотелось. А теперь, она снова появилась в его жизни, будто само провидение или злой рок вновь и вновь сводили их.
Кофе уже был налит и источал прекрасный аромат, а Глеб так и сидел, смотря на чашку и не в силах произнести не слова.
— Я блинчики пожарила. Завтракать будешь? — воодушевлённо кружилась по кухне Неверова.
И так шло ей быть вдохновлённо-счастливой, так шла ей его кухня, рубашка и вот эти все утренние хлопоты…
Пантелеев невольно подумал, что у них могла бы получиться чудесная семья и много вот таких чудесных завтраков и всего, всего… Если бы не Неля, укравшая его сердце.
— Лиль, я не буду ходить вокруг да около. — серьёзно произёс Глеб пересохшими губами. — Это была ошибка, я был пьян. Прости.
Её руки задрожали и Лиля чуть было не выронила тарелку с блинчиками. С губ моментально сползла улыбка. Перед глазами мужчины теперь было помертвевшее лицо. Она смотрела на него какими-то ошеломлёнными, потерянными глазами и просто-напросто умирала в эти невыносимые для них обоих минуты. Угасали в её взгляде любовь, весна, свет, счастье, жизнь. Вместо глаз теперь были две мёртвые, холодные ледышки. Она бледнела и бледнела и Пантелееву даже показалось, что сейчас девушка потеряет сознание.
Побелевшими губами, которые почти не шевелились, Неверова только и смогла, что севшим от услышанного голосом, сказать:
— Я поняла.
Что она поняла? Это было неведомо ни самой Лиле, ни Глебу. Оба помолчали. Девушка с трудом поставила тарелку с ещё тёплыми блинами на стол.
— Я вызову тебе такси. — проглотив ком, ставший в горле, и, как будто только обретя способность говорить, ответил мужчина.
Лиля не поехала на такси. Пошла пешком по ещё сонной, и такой неторопливой, по сравнению с буднями, воскресной Москве. Было солнечно, но даже это утреннее солнце светило очень лениво. Лёгкий ветерок обдувал лицо девушки, играя с волосами. Неверова шла, не обращая внимания на людей, и слёзы упрямо катились из её глаз, а она никак не могла заставить себя успокоиться.
— Лилька, ну что ж ты опять дров наломала, дурочка? — ругала её по видеосвязи Инга. — Не нужно было соглашаться на этот секс! Мужчины, они охотники! Если бы ты не сдалась так просто, он бы за тобой побегал бы, зажёгся.
— Не зажёгся бы он. Уже на утро с трудом вспомнил, что было… И вообще, это всё только потому, что он был пьян. — с тоской в голосе возразила Неверова. — Он, может, Нелю свою представлял, когда…
— Так, ну тут всё ясно. — вздохнула шатенка. — Лиль, тебе надо переключиться на что-то.
— Я ничего не хочу, Инга.
— Опять? Через «не хочу», значит! Сходи, погуляй с Акимом! — Стриженова знала это состояние подруги, и знала, что такое состояние страшно само по себе. — Тем более, он, по-моему, неровно дышит к тебе…
— Кто? Аким? — насмешливо спросила Лиля.
— О, подруга… В любовных делах, ты имеешь совершенно низкий уровень интеллекта! — усмехнулась Инга. — Неужели не заметила?
— Да он просто друг! — искренне запротестовала такому диагнозу Неверова.
Скромный Краснов никогда не воспринимался ею и иначе, чем просто друг. Она не видела в его действиях каких-то намёков на что-то большее, романтики. На фоне Глеба — человека-праздника, Аким и вовсе мерк.
— Хорошо, вот и сходи на прогулку с этим «просто другом». Тебе надо отвлечься. — настаивала шатенка.
— Инга, это всё равно, что сказать женщине, родившей ребёнка, что ей надо отвлечься и что всё пройдёт!
— Лиль, ну ты как сравнишь… Время пробежит и сама увидишь, как…
— Всё, хватит. Я потом тебе позвоню. — психанула, отчего-то, Лилия.
Ей было непонятно, отчего Стриженова ну никак не поставит себя на её место, не проникнется тем, что испытывает подруга. «Хотя, что можно хотеть от человека ещё не любившего так?» — тут же спросила сама себя Неверова и осознала, что ничего.
В середине дня, когда ничего не предвещало, дверь в комнату, внезапно, открылась и на пороге возник Аким с небольшим букетом нежно-розовых тюльпанов.
— Аким? — удивилась девушка.
— Лиля, я понимаю, что ты, возможно, не хочешь меня видеть… — он сам смутился своих слов. — Просто я знаю… Знаю про… вас с Глебом. — мужчина выдохнул после сказанного, как будто то, что он произнёс, было пыткой.
— Уже знаешь… — как-то равнодушно подёрнула плечами Неверова, посмотрев в окно. — А мужчины всё женщин осуждают за сплетни и пересуды… А сами…
— Лиль, это случайно вышло. — тяжело вздохнув, сказал Краснов и сел рядом.
Ему будто бы было неловко, стыдно за поступок друга, за то, что Лилия сейчас сидела вот так, на кровати, обняв колени руками и уставившись в окно, за то, что он узнал обо всём и что ничем не может помочь, потому что всё глупо и все слова бессмысленны. Она любит Глеба. Глеба, который, может быть, в последнюю очередь достоин такой неподдельной любви этой девушки.
— Какая разница… Всё, что вышло, вышло случайно. Как будто не со мной. — как-то горько ответила Неверова.
