— Прежде чем отдавать Витю в твои руки, я обязана проверить, хорошо ли он ебется, — легкомысленно хихикнула та, и опрокинула в себя полную рюмку водки. — Ты же у нас девочка-целочка. Никому не даешь. Блюдешь себя. А хреновый ебарь - это крах всей жизни. Уж поверь, я за таким замужем.
— То есть ты для меня стараешься? Удивительно, что вы еще не переспали, — Женя попыталась отсесть подальше, но Ирка снова придвинулась, прилипла всем телом и пьяно задышала в ухо.
— Конечно, для тебя. А ты о чем подумала? — она икнула и поставила рюмку на стол. — Я его встретила по дороге сюда. Трахаться было негде.
— А, ну тогда понятно. Ира, ты меня совсем в угол зажала, — Женя поморщилась, решительно поднялась и направилась прочь из комнаты.
— Ты куда? — громко спросила та, и отмахнулась от подсевшего Толика. — Господи, да отъебись ты! Лучше водки мне налей, и закуску притащи. Курицу хочу, — и повторила вопрос. — Женька! Ты куда пошла?
— Сиди. Сейчас приду.
Женя прошла мимо Петровича, зажимавшего волосатыми лапами Галку. Она гневно сопела и молча отбивалась. Мимо красивого мальчика Вити, скромно сидевшего на краешке стула, и явно чувствовавшего себя не в своей тарелке. Мимо каких-то незнакомых ребят и девчонок, увлеченно игравших в карты. Достало. Хватит. Пора валить отсюда, и не возвращаться.
— Женечка, принеси мне воды, пожалуйста! — у Галки наконец-то прорезался голос. — Иван Петрович, имейте совесть! Я вам не портовая шалава! Сейчас же уберите руки!
Женя, не оглядываясь, кивнула, прошла по коридору, переступила через вытянутые ноги смуглого бородача, бренчавшего на гитаре. У противоположной стены стояли в обнимку две блондинки, пили пиво, передавая друг другу бутылку, и слушали тихое пение про "город золотой". Она походя бросила взгляд на вешалку. Придется искать свое пальто в куче одежды. Очередная морока. И зашла на кухню.
На широком подоконнике сидела девушка и курила. Женя открыла шкафчик, достала чашку, налила фильтрованную воду и уже хотела выйти.
— Не нальешь и мне?
— Без проблем. Держи.
— Спасибо, — поблагодарила девушка, сделала глоток и вернула чашку. Они взглянули друг на друга. — Ольга, — представилась она и протянула руку.
— Женя.
Бледное лицо, темные, короткие волосы, черная майка и джинсовый комбинезон. На колене дырка. Босые ноги. Самая обычная, ничем не примечательная девчонка. Разве что руки красивые. Тонкие, длинные пальцы.
— Ну и как? Нравлюсь? — усмехнулась Ольга.
— Нет, — прямо ответила Женя.
— Хорошо, — улыбка преобразила ее лицо. Словно осветило изнутри. — Люблю честность.
— Ладно, я пошла.
— Давай. Еще увидимся.
— Это вряд ли, — не согласилась Женя, наполнила чашку до краев и вышла.
Но уходить передумала. Присела рядом с компанией картежников и сыграла пару раз в дурака. Потом какой-то мужчина, кажется, коллега Толика, пригласил ее танцевать, и в процессе начал лапать за задницу. Женя вырвалась, послала его куда подальше, и села за стол рядом с Галкой. Петрович руководил пьянкой. Они начали пить за торговый флот, за жен и матерей, еще за что-то. Тост следовал за тостом. В какой-то момент она потеряла счет выпитому, и выпала из реальности, плавая в мягких волнах опьянения. Где-то на задворках промелькнул знакомый комбинезон.
— Черт с ним. Так уж и быть, — решилась Женя, и сделала признание круглой коленке. — Руки. У тебя красивые руки и улыбка, — но ее прервали.
— За тяжелую металлургию, — утомительно прогудела темнота голосом Петровича.
И вдруг прохладная вязкая тишина окутала сознание мягким клубком, даря долгожданный покой.
***
Она проснулась на узком неудобном диване от громкого сердитого шепота.
— Давай вставляй! Что ты как неживой! — Женя узнала голос Ирки.
Значит, бедный Витя пал жертвой ненасытной нимфоманки. Не повезло или наоборот повезло. Чужая голова потемки, а своя была на удивление пустая. Зато почти не болела. Хоть какой-то положительный момент. Что она пила? И сколько?
— О, Женя! — Ирка весело скалилась, восседая на Вите в позе наездницы. — Проснулась, детка? А мы тут с Витей замутили. Присоединяйся к нам!
— Нет, — скользнув взглядом по бедняге, распластанному на кровати, твердо отказалась Женя. Вид у него был донельзя несчастный. — Спать хочу. А вы занимайтесь своими делами, не обращайте на меня внимания.
Она отвернулась к стене, смотрела в пустую темноту и слушала. Очень хотелось заткнуть уши. Но одно из важных правил, обеспечивающих неуязвимость, гласит: Никогда не надо давать повод для насмешек над своей стеснительностью. Ирка ругалась, понукала, после, добившись желаемого, громко стонала. Витя молчал как партизан. Со столь вялым откликом вряд ли результаты проверки будут положительными. Наконец шумная возня закончилась.
— Я пойду. Мне домой пора, — тихо пробормотал Витя, собрал вещи, и не одеваясь, и тенью выскользнул из спальни.
— Да, — с презрением в голосе протянула Ирка. — Или гомик или импотент вроде нашего общего друга Толи. Наверное, самая дерьмовая ебля, которая только случалась. Такого мальчика нам не надо. Поищем что-нибудь получше. Иди сюда, Женька.
— Мне и тут неплохо.
