Конвейерные дорожки тремя удлиненными овалами тянулись от одного края цеха к другому. По рельсам их безостановочно двигались вереницы тележек. Рядом с конвейерами стояли ряды грохочущих формовочных станков. С них непрерывно снимали готовые формы и ставили на тележки. Конвейер нес опоки в глубину цеха, туда, где днем и ночью пылало зарево огней вагранки и электропечей. Там вереница опок на ходу заливалась солнечно-ярким жидким чугуном. Объятая голубыми трепещущими огоньками, светясь горячим глазком чугуна в литнике, опока ехала дальше. Сделав полукруг, вся вереница тележек поворачивала обратно. Двигались тележки так медленно, что к концу пути голубые огоньки угасали, огненный зрачок в литнике становился багрово-красным, иногда потухал совсем, — чугун затвердевал.
На втором полукруге остывшие формы подъезжали к участку выбивки. Их сбрасывали на решетчатую площадку встряхивающей машины. Теперь это был ком черной дымящейся земли с просвечивающей кое-где сердцевиной — желто-красной, еще раскаленной отливкой, которая сидела в земле, точно желток в облупленном яйце.
Глухо грохоча, пошла в ход встряхивающая машина. Ее площадка вместе с комом формовочной земли подскакивала, земля падала вниз, под решетку.
В несколько секунд вся земля исчезала, и на площадке оставалась багрово-красная деталь. Выбивщики подхватывали ее длинными клещами и бросали в ящик. Когда ящик заполнялся, подкатывал электрокар, поднимал ящик на свою длинную площадку и увозил в очистной пролет — на окончательное остужение и очистку.
Юркие, подвижные электрокары сновали всюду. Над головами плавильщиков скользили освещенные изнутри ковши с расплавленным металлом. Ураган самых разнообразных звуков бушевал вокруг Алеши. В первые дни работы весь этот неумолчный шум ошеломлял и оглушал его, он даже не мог определить, где и что шумело.
Теперь уже не то. Он привык к шумам цеха, точно узнавал «голос» каждой машины: встряхивающие машины на выбивке и формовке ухали степенно и глухо; вибраторы стрекотали, как кузнечики; воздух в широко открытых пастях вентиляторов завывал мощно и гулко; пневматические молотки в очистном пролете стучали дробно, словно, пулеметы; в этот шум то и дело врывались пронзительные сигналы электрокаров.
Алешин сменщик Витя Щелкунов проворно орудовал лопатой, отгребая насыпавшуюся вокруг станка формовочную землю. С тех пор как по инициативе стахановки завода Зины Захаровой формовщики взяли оборудование на социалистическую сохранность, у них установился строгий порядок — сдавать станки аккуратно прибранными, без пылинки. Землю выскребали из-под станков лопатами и специальными скребками. Она проникала в самые трудно доступные места — доставай, как знаешь!
Крупные капли пота проступили на витином лбу. Вытирая лоб, Витя поднял глаза и увидел, что его ждет сменщик. Алеша сочувственно кивнул — ничего, мол, что задержался с уборкой, я подожду. Витя опять склонился протирать станину.
«Крайне надо что-нибудь приспособить…» — размышлял Алеша. Он по опыту знал, как трудна уборка станка после смены.
Все дело в том, что нельзя добиться, чтобы из нависшего над станком бункера в нужный момент высыпалось земли ровно столько, сколько требовалось для набивки опоки. Как ни изловчался Алеша, но всегда оставалось несколько лишних горстей. Куда их девать? Не забрасывать же обратно в бункер…
Несколько горстей после каждой опоки — а опок проходило через станок от двухсот до четырехсот в смену, — вот и набиралась целая гора живой ползучей земли, растекавшейся, как вода, в самые дальние закоулки под станком. «Может быть, приспособить какой-нибудь ящик и сбрасывать лишнюю землю, в него? Надо подумать! Крайне, крайне нужно что-нибудь приспособить! Тут можно сэкономить не одну рабочую минутку».
Витя пожал Алеше руку и ушел. Алеша встал за станок и начал смену.
Он установил на станке верхнюю опоку — подобие железной рамки, в которую должен был прессоваться песок. Потом поставил модель — металлический образец крышки домкрата, которую предстояло формовать. Затем нижнюю опоку.
Наставив шланг воздухопровода над банкой с нефтью, он включил воздух. Внутренние стенки опоки и модель покрылись маслянистой пылью. Потянув рукоять, открыл челюсти бункера и пустил в опоку черную жирную землю. Когда форма заполнилась, Алеша выровнял землю руками и коленом нажал на педаль встряхивающей машины. Гулко застучав, опока подпрыгнула несколько раз — земля уплотнилась. Перевернув опоки, он таким же образом заполнил верхнюю часть формы.
Дробно застрекотал вибратор. Земля окончательно уплотнилась и отстала от модели. Сняв верхнюю опоку, Алеша внимательно осмотрел получившийся внутри ее отпечаток модели: нет ли где разрушений, осыпаний, все ли в порядке? Отставив опоку в сторону, он снял модель и осмотрел нижний отпечаток. Затем, поставив друг на друга, соединил оба отпечатка и убрал опоки. Теперь внутри земляного куба имелась пустота для заливки чугуном — точный по форме отпечаток крышки домкрата.