Алеша лежал на кровати, читал и не обратил на сашкины слова никакого внимания. Коля, поставив ноты перед собой на стул, тихо разучивал «Весенний вальс». Он свел меха, положил на баян локти и с любопытством посмотрел на товарища. Таким возбужденным, прямо-таки ошеломленным, он его еще не видел.
— Она сказала: «дурачок»! — проговорил Саша, рассеянно улыбаясь. — Не дурак, а дурачок! И засмеялась!
Он еще раз осмотрел ребят блуждающим взглядом и с силой постучал себя по груди:
— Никто не понимает, что у меня сейчас здесь делается!
— И верно, понять тебя трудно! — согласился Коля. — Прибежал, как на пожар, что-то бормочешь: я сказал, она сказала… Разбери, попробуй! В чем дело, Саша?
— Не понимаете? Я ей про чувство свое сказал. Так и так, мол, я вас очень уважаю и люблю. Люблю! Как только у меня духу хватило, удивляюсь! Люблю! Эх!
Алеша вздрогнул и отставил книгу. Он ждал этой новости, но все же она поразила его. Так, значит! Объяснились. Саша сказал: «Люблю», она ответила: «Дурачок ты мой!» или что-нибудь в этом роде. Он представил себе, как Клава произносит эти слова — мягко, ласкательно. Может быть, еще и за волосы потрепала… От такой мысли горький щекочущий комок подступил Алеше к самому горлу…
Закинув руки за голову, он молча стал рассматривать-сидевшего за столом Сашу. Тот широко разложил локти и лежал, плотно прижавшись щекой к скатерти. Он все еще улыбался, но улыбка была какая-то тревожная, растерянная, словно Саша сам себе еще не мог дать отчета: не то он рад случившемуся с ним сегодня вечером, не то, наоборот, потрясен и испуган своей решительностью и ответом девушки.
— Ох, ребята, знали бы вы, как все это трудно пережить! Все не смел ей сказать, а сегодня решил: будь что будет! Не могу больше так мучиться, один конец! А она мне и говорит: «Дурачок ты мой!» — Он рассеянно оглянулся. — «Дурачок ты мой! И так ласково… И глаза блестят…
— Да кто — она? — нетерпеливо воскликнул Коля.
— Кто, кто! Она — Рая!
— Так ты к Рае Рысевой посватался? — сказал Коля, замолчал и задумался.
Алеша не верил своим ушам. Какая Рая? При чем тут Рысева? Сердце у него учащенно забилось, так что даже больно стало в груди. И вдруг точно яркая молния блеснула перед Алешей и по-новому осветила все события последних дней. Так вот в чем дело! Как он глупо ошибался!
Алеша быстро вскочил с кровати, подошел к шифоньеру, начал одеваться.
— Ты куда, Алеша? — недоумевая, спросил Коля. Слишком много странных и непонятных вещей пришлось увидеть ему за последнее время, и он догадывался, что уход Алеши находится в связи с тем, что происходит здесь сейчас.
— Пойду, прогуляюсь. Голова что-то заболела… — ответил Алеша, с трудом скрывая волнение.
— Так ведь уже ночь. Какое гулянье? — пробормотал Коля.
Алеша не слышал его, с размаху закрыв двери. Он сам не знал, куда он пойдет, но идти было необходимо, он не мог больше оставаться в комнате.
Вскоре он увидел перед собой темную громаду дома специалистов. Все окна были темны, только в одном светился одинокий огонек. Присмотревшись, Алеша узнал механика цеха Солончакова. Он курил и часто склонялся к столу — не то чертил, не то писал что-то. «Все с кокильной машиной возится», — подумал Алеша.
Алеше нужно было увидеть Клаву. Непременно. Сейчас. Он взглянул на часы — половина первого. Если он еще будет ждать, то его появление в доме специалистов покажется совсем странным. Испугавшись того, что он не сможет ничего сегодня сказать Клаве и придется ждать до утра, Алеша быстро перебежал улицу и вошел в подъезд.
Дремавшая у стола дежурная подняла на него сонные глаза. Алеша хотел пройти мимо, но вспомнил, что не знает, в какой комнате живет Клава, и остановился.
— Клавдия Афанасьевна Волнова, — с усилием сказал Алеша, — в какой комнате живет?
— Девяносто первая. Третий этаж, налево. Спит, наверно…
— Очень срочно надо…
— Из цеха, поди? Ни днем ни ночью не даете покоя людям…
По широкой лестнице Алеша поднимался на третий этаж. «Девяносто первая, девяносто первая… — повторял он про себя. — Не забыть бы номер, тогда будет плохо». Он поднялся на третий этаж и по ковровой дорожке бесшумно пошел вдоль коридора.
Почему-то вспомнилась Москва, гостиница, окно в номере, из которого было видно Кремль и рубиновую звезду над башней. «Ах да, в гостинице были такие же эмалированные таблички на дверях комнат», — вспомнил Алеша и остановился.
Перед ним был номер 91-й. Он тихо постучал в дверь. «Неужели не увижу ее», — тревожно думал Алеша, чувствуя, как нарастает волнение.
В комнате что-то щелкнуло, и в щели под дверью появилась полоска света. Он все напряженней прислушивался к тем немногим звукам, которые доносились из-за двери. Раздался какой-то шорох, потом что-то глухо зазвенело и загудело.
— Кто здесь? — услышал он наконец.
— Клава! — сказал Алеша и задохнулся.
В двери щелкнул замок, и перед лицом Алеши появилась узкая щель. Там, в глубине, он заметил смотревшие на него глаза Клавы.
— Что случилось, Алеша?
Алеша прильнул губами к двери и зашептал: