За стадионом виден рудничный поселок. Он широко раскинулся по пологому склону противоположной горы своими маленькими домиками. Рядом — отвалы пустой породы, глубокие выемки карьеров, на дне которых серебрятся рельсы, узкоколейки, стоят, задрав журавлиные шеи, бурильные машины.
Южнее, в туманной дымке, еще одна гора. Склон ее усыпан мелкими домиками, а под горой блестит пруд. Это — старый город.
Саша усмехнулся:
— Тоже раньше знаменитость была — золото пудами брали. Старики рассказывают, что золото прямо в огородах копали. Со всей России народ шел — счастье искали. Нашли где счастье искать!
Он посмотрел на Раю. Она улыбнулась ему.
— А теперь не стало золота, что ли? — спросил Коля.
— Почему не стало? Берут! Только теперь слава города в другом. Вот, смотри, наша слава и гордость. — Он широким жестом показал на завод. — Наши машины по всему Советскому Союзу идут, нас теперь каждый колхоз и завод знает. И новый центр в городе будет строиться рядом с заводом. Здесь и горсовет построят, и театр, и институт. Я знаю, я в горкоме комсомола план видел. Старый город, Михеевские карьеры — это все наши районы будут…
Саша говорил горячо и убежденно, но Коля все же с сомнением посматривал на пустыри, отделявшие соцгород от его будущих районов.
— Ты наговоришь… Вон сколько строить надо! Нам и не дожить…
— Еще как доживем! Когда мы с Алешей поступили на завод, на месте семнадцатого квартала вот такой же пустырь был, а теперь там наша квартира… За это время столько понастроили! Какой город будет…
— Тишина-то какая! Даже ушам больно, — неожиданно сказала Клава.
— Верно, — отозвался Саша. — Такая тишина мне на нервы действует. То ли дело в цехе — чувствуешь себя, как рыба в воде. Пошли-ка в лес…
Они углубились в лес на восточном склоне хребта. Здесь было прохладней, а тишина еще глуше. Сосны поднимали к раскаленному горячему небу мохнатые кроны.
— Тихо! — внезапно тревожным шопотом предупредил Саша.
Он не сводил глаз с полянки и растопырил руки, не пуская никого вперед.
— Смотрите! Косуля! — сдавленным голосом проговорил он.
В залитой солнцем высокой зеленой траве, действительно, виднелась косуля. Рядом с нею бродил козленок.
Все остановились, стараясь не шевелиться, чтобы не вспугнуть животных. Однако косуля никаких признаков страха не обнаруживала. Она подняла голову, посмотрела на людей и опять наклонилась к траве. Козленок тоже смотрел на ребят, перебирая ногами и отбиваясь от напавших на него паутов.
— Чудеса! — развел руками Саша. — Заметила нас и не убежала!
— Заповедник, вот она и не боится людей… — сказал Алеша.
— Знаете что? Я попробую подобраться к ней! — громко объявил Саша и осторожно пошел вперед.
Косуля подняла голову и внимательно наблюдала за приближающимся человеком. Она насторожилась, готовая в любое мгновение прыгнуть и убежать. Козленок подбежал к ней, прижался к боку и с бесстрашным любопытством, уверенный в защите матери, смотрел на подходившего к ним Сашу.
— Нет, не подойти! — волновались оставшиеся в лесу. — А может быть, и подпустит?
Саша был уже близко от животных. Козленок пошел к нему навстречу и доверчиво ткнул свой влажный черный нос в сашину ладонь.
Саша, перебирая пальцами, продвинул руку вперед и почесал ему шею. Козленок замер, видимо, ему было приятно. Косуля наблюдала за ними тревожными и беспокойными глазами.
— Ах ты, крохотка моя! — ласкал козленка Саша, радостно взволнованный тем, что животные подпустили его.
— Алеша, принеси потихоньку хлеба, я его кормить буду, — сказал Саша.
Медленно стал подходить Алеша, за ним тронулись Клава и Рая, им тоже хотелось посмотреть поближе неприступных диких животных, ставших такими доверчивыми в заповеднике.
Хотел посмотреть и Коля, но Сима подхватила его за рукав и удержала:
— Не ходи, Коленька! Мы лучше тут посидим и посмотрим… Дикие они, еще случится что-нибудь…
— Чего же случится?
— Мало ли? Вдруг лягаться начнут. Или лесник набежит и заругается. Мы лучше издали посмотрим…
Коля насмешливо усмехнулся, вздохнул и покорно сел рядом с Симой на поваленное бурей дерево.
Косуля, осмотрев приближающихся, опустила голову и стала пастись, не обращая внимания на людей, видимо, уверившись, что они не причинят вреда ни ей, ни детенышу. Козленок с любопытством понюхал протянутый к нему хлеб. Запах ему понравился, и он, быстро и крепко вцепившись в краюху, решительно потянул ее к себе.
— Ишь ты, понравилось!
Косуля оторвалась от травы и внимательно посмотрела на жующего козленка. Ей стало любопытно. Она подошла к детенышу, понюхала его и вдруг вытянула длинную, гибкую шею в сторону Саши. Весь вид ее говорил: «А ну, дайте и мне вашего лакомства!»
Саша торопливо сунул руку в сумку с припасами и вытащил остатки хлеба. Косуля приняла кусок деликатно, одними губами. Съев, обнюхала сашины руки, подождала немного и, убедившись, что больше ей ничего не дадут, спокойно пошла пастись. За ней побежал козленок.
Они расположились на краю поляны. Всем вдруг очень захотелось есть. Саша вывернул сумку — там остались только колбаса и сыр. Поделив все это, стали закусывать. Но что за еда, когда нет хлеба?