К предложению раздеться за ширмой Помона отнеслась спокойно, как спокойно перенесла и все процедуры, а я решила еще раз прослушать легкие. Что-то мне в них не понравилось. Воткнув в уши свою, уже любимую, трубку, я принялась за аускультацию. И действительно — хрипы на выдохе, одышка. Как только пропустила в первый раз?
— Помона, а ты часом не простывала?
— Ой, Поппи, я забыла рассказать. Я ведь ноги промочила, спасая рассаду от этих рыжих Уизли, которые что-то постоянно ищут в теплицах, как нюхлеры какие…
— А высушивающее?
— Да как-то забыла, потом бодроперцового выпила, оно как-то само все прошло. Вот только кашель небольшой остался. И дышать тяжело иногда.
— Помона, у тебя беда с легкими. Если не заботиться о себе и не лечиться, будет очень плохо, умрешь от удушья. Не хотелось бы тебя хоронить уже в этом году.
— Ой, — глазки стали мокрыми, значит, первая стадия лечения достигнута, на второй она станет лечиться и не будет отступать от рекомендаций. — И что теперь делать?
— Будем делать зелья из пенициллина, который вырастет у тебя в теплицах.
— Спасибо! Спасибо, Поппи! От всей души!
— Иди, моя хорошая, я попозже к тебе забегу. Попринимай зелья, я тебе выписала, и, пожалуйста, побереги себя, хорошо?
Не решившись гонять по сквознякам больного человека, я попросила эльфа переправить расчувствовавшуюся Помону в ее комнату, уложить в кровать, проследить, чтобы ей было тепло, и напоить обязательно теплым молоком с луком, упомянув, что молоко надо обязательно процедить перед употреблением.
Аврор, хитро ухмыляясь, прислушался к происходящему за дверью:
— Мадам, а ведь они вас обсуждают.
— Аврор Молиш, ваше дело не сплетни слушать, а заниматься охраной порядка на вверенной вам территории.
— Да, мадам, извините.
Его живот внезапно заурчал.
— А это, пожалуй, знак. Как вы полагаете, дорогие сотрудники, не пора ли нам принять пищу?
«Дорогие сотрудники» дружно закивали. Я высунулась за дверь и гаркнула:
— Проветривание двадцать минут! Все временно свободны!
Собравшиеся порскнули от двери подобно мелким грызунам — только их и видели.
Обедать решили, не выходя в общий зал, так как работы было много и тратить время на путешествия желания не было ни у кого. Эльфы сервировали отдельный стол, и я с удовлетворением увидела, что мои рекомендации по питанию неукоснительно выполняются. Перерыв прошел в мирной обстановке — все устали, но работа еще не закончена, сегодня надо прогнать всех дам, чтобы не оставлять на завтра. Только Барбара смотрела на меня восхищенными сияющими глазами — она с такой организацией столкнулась впервые. Как дети, честное слово… Когда эльфы убрали остатки трапезы, я снова с тоской подумала о папиросе.
— Александр, а у вас здесь можно где-то достать папиросы?
— Сигареты точно можно, а папиросы… Пошлите эльфа: если это возможно, он достанет!
«Какая интересная и свежая мысль», — шепнула мне моя шизофрения, а я просто вызвала эльфа и озвучила свою просьбу. Исчез. Может быть, мне повезет?
Достаточно молодые Аврора и Септима прошли осмотр без звука, только косясь на меня с плохо скрываемым страхом. Интересно, что они себе напридумывали? Но прошли и прошли, молча и без сопротивления вытерпев и кресло, и мазки. Возможно, причиной служил автоматически накладываемый Молишем конфундус. За ними промчалась незапоминающимся вихрем Чарити, нахваливая мою придумку, что навело меня на определенные мысли. Но вот когда я думала, что самое сложное закончилось, явилось Оно.
В первый момент мне показалось, что ко мне с визитом забрела цыганка, позвякивающая кольцами и монисто. Она распространяла вокруг себя специфический запах давно немытого тела и дешевого алкоголя. Из-под копны нечесаных кудряшек, схваченных небрежной полосой цветастого платка, на меня таращились очки, а за ними — глаза. Нет — Глазищи, огромные от толстых линз. Мутные, расфокусированные. Движения ее выдавали некоторые проблемы с координацией. Это была наша прорицательница. Она уже открыла было рот, чтобы извлечь из себя звуки, как получила в спину конфундус и замерла. Барбара скривилась.
— Медик, Барбара, — нравоучительно произнесла я, — должен быть внимательным и не брезгливым. Наденьте перчатки, масочку обязательно и станет легче.
— Но она же фу! И это учит детей? — ответила мне побледневшая девушка.
А мне вспоминались другие недавние картины. Кровь, внутренности, все перемешано, все в фарш — это снаряд попал в окоп. Невозможно даже определить, сколько там было людей. Или расстрелянный поезд, эвакуировавший детский дом… Умершая девочка с ранением в живот, которая в последние свои минуты куда-то ползла, оставляя за собой кишечник… Раненые бойцы, часто в грязи и экскрементах, которых мы отмывали и в спешке оперировали днем и ночью… Или тростинки умирающих от голода…
Наверное, что-то изменилось в моем взгляде, и Барбара отвела глаза, прошептав: «Извините». Но я уже задумалась: как так вышло, что детей учила алкоголичка? Кто тот слепец, что это допустил?
