— Тилли плохой, мадам целитель не хочет, чтобы ей помогал Тилли!..
— Хорошо, дорогой, успокойся. Извини, я о тебе забыла. Приглашай следующего.
Следующим в кабинет влетел Снейп. Он коротко и быстро ответил на все вопросы, безропотно прошел обследование. Во время обследования я обратила внимание на странную опухоль, возникшую, видимо, под загноившейся татуировкой. Барбара прикрыла рот ладонью… «Это пожирательская метка», — подсказала шизофрения с явным негативным оттенком.
— Северус, я бы хотела избавить вас от этого… ммм… новообразования, — проговорила я негромко. На лице Снейпа отобразилось неверие и дикая, невозможная надежда.
— Вы не смеетесь надо мной? — проговорил он почти шепотом. — Это действительно возможно? Я перепробовал, наверное, все методы.
— Магические? А маггловские?
— Магические, — сознался Снейп. — А маггловские разве могут помочь против магии?
— Современная медицина может все, Северус, — твердо сказала я. — Если обращение своевременно. Мы с вами обязательно решим этот вопрос в самое ближайшее время… Попросите следующего минутку подождать.
Снейп еще раз взглянул на меня с надеждой и стремительно вышел.
— Гиппократ, — произнесла я, заглядывая в список. — Вот тут у меня Флитвик указан полугоблином, а Хагрид полувеликаном. Их к кому принято посылать — к нам или к тем, кто по волшебным существам?
— Персонал? — спросил Сметвик.
— Персонал, — обреченно вздохнула я. — Но я не знакома с анатомией этих… коллег.
— Раз персонал — значит, к вам. Смески гоблина и человека ближе к людям по анатомии. Желудок занимает примерно две трети забрюшинной области, легкие на треть меньше, сердце четырехкамерное. В остальном отличия незначительные, но в рот им заглядывать нельзя — особенности культуры.
— А мозг? Глаза? Уши?
— Оценивайте, как человека.
— Хорошо… Тилли, приглашай!
Осмотр Флитвика прошел прекрасно. Он живо интересовался всеми моими манипуляциями и даже сам добровольно открыл рот, чем поразил Сметвика до глубины души.
Профессор магозоологии Кеттлберн тоже прошел обследование быстро. Как помочь ему с восстановлением конечностей, отгрызенных его любимцами, я не знала. Протез на ноге ему не мешал, не натирал, так что, предупредив нас, что ожидающий очереди Хагрид плохо поддается заклинаниям из-за великанской крови, он вытащил из кармана шоколадную лягушку, положил ее около Барбары и, посвистывая, покинул больничное крыло.
Следующим вошел профессор маггловедения Квиринус Квиррел, довольно-таки молодой человек со скользким, маслянистым взглядом. Он безропотно, даже с некоторой покорностью выполнял все мои распоряжения, и я уж было подумала, что и все остальное обследование пройдет так же без особенностей, но когда перешла к мочеполовой системе, обнаружила не самый приятный сюрприз.
— Какой роскошный экземпляр! — умилилась я. — Мочиться, небось, больно?
— Неделю уже, — кивнул мужчина.
«А что же ты книззла тянул за причинное место, дорогуша?» — чуть было не выпалила я, но, откашлявшись, спросила:
— Почему же раньше не обратились? Вам лечиться нужно, — вздохнула я: чего только не найдешь в школе. — Барбара, запишите, гонорея, подострое течение, лечение обычное. Прямых осложнений не вижу. Коллега Сметвик, нормально ли наличие преподавателя с «птичьей болезнью» в школе?
— Я вылечусь! Я в Европу на лечение! Честное слово! Не выгоняйте, — молодой человек чуть не плакал.
— Источник знаете? Нет? Список половых контактов предоставьте, пожалуйста.
Список содержал фамилии девиц из Лютного. Я передала его Сметвику, но тот со вздохом убрал его в карман и отрицательно покачал головой.
Следующим вошел полувеликан. Скромно поздоровавшись, он присел, куда сказали, и покорно ответил на все вопросы, с обожанием уставившись на Барбару, точнее — несколько ниже подбородка. Лесник, постоянно находящийся в контакте с животными, оказался очень чистоплотным, и от него приятно пахло хвоей.
За ширмой он тоже разделся без всякого стеснения и подошел к нашему креслу, которое Сметвик предварительно увеличил до подходящего для лесника размера.
Попытавшись взобраться на натужно скрипящую конструкцию, Хагрид схватился за спинку, и та осталась у него в ручище. Он виновато засопел:
— Я… эта… не специально…
— Успокойтесь, мистер Хагрид, давайте, вы лучше приляжете на кушеточку — она покрепче.
— Да можно и без мистеров всяких, мадам Помфри, мы же с вами сколько лет…
Кушеточка крякнула, принимая тело, но осталась целой. Правда, я несколько опасалась за ее ножки.
— Вы бы меня привязали покрепче, мадам Помфри, — сказал этот большой наивный получеловек, — а то я случайно зашибить могу.
Мы в три палочки попробовали навести на него Сомниус, но ожидаемого эффекта не добились.
— Эффект, вызванный гипоксией, мог бы нам помочь… — задумалась я.
— А гипоксия — это что? — странный вопрос задала Барбара.
— Пониженное количество кислорода, поступающего в мозг. Ну, не подушкой же его душить, право слово. Вот помню, как-то одна сестричка пациента грудью успокоила. Распахнула халат, навалилась всем своим… хммм… естеством, перекрыла пациенту кислород, он и готов… — протянула я.
