На меня смотрят зеленые глаза, яркие, как трава по весне. Забыв, как дышать, я вижу перед собой, буквально в десяти шагах… Сколько я таких лиц перевидала за годы войны… Одетый, как беспризорник, мальчик смотрит на меня голодными глазами, а с его лица на меня глядит Блокада… Я думала, что такого больше никогда не увижу! Никогда-никогда! Кажется, я почти телепортировалась, оказавшись рядом с малышом, который выглядит гораздо младше своих сытых сверстников. Привычно взяв ребенка на руки, я оглянулась на Сметвика.
— Срочно в Мунго! Срочно!
Голос почти срывается, Гиппократ понимает, что это не шутки, обнимает нас с ребенком, и через мгновение мы стоим в холле Мунго. Теперь надо спешить, ребенок истощен, его срочно надо выпаивать, аккуратно откармливать… Кто допустил такое с ребенком? Кто посмел? Узнаю — сама придушу!
Практически не думаю, дезинфицирую воспаленный шрам ребенка нашей зеленкой, отчего мальчик вскрикивает, а из шрама идет черный дым и исчезает вместе со шрамом. Гиппократ, кажется, в шоке, а мне не до него. Быстро раздеваю вялого мальчика, который пригрелся у меня на руках и, похоже, сейчас уснет, чего допускать нельзя. Я шепчу ему всякие ласковости, отмечаю дрожь и медленно зверею. Ребенка били*. Часто били. Врач такое чувствует мгновенно, это не спрячешь и никак иначе не объяснишь. Мы медленно кладем мальчика на бок, и я слышу всхлип медиведьмы. Мальчик сжимается и дрожит.
— Гиппократ, надо заживляющим обработать и прикажи сюда прозрачного бульона.
— Хорошо, — кивает он и уходит.
Через минуту две медиведьмы покрывают спину малыша заживляющим зельем, от которого он сначала вздрагивает, а потом робко улыбается. Я глажу его по голове и рассказываю о том, что теперь все будет хорошо, кажется, он мне верит.
Потом бульон, который он медленно выпивает, несколько зелий, еще бульон — и засыпает. Я инструктирую медиведьму, заодно рассказывая о том, что я с ней сделаю, если она хоть на шаг отойдет от инструкции. Гиппократ улыбается.
— Ты знаешь, кто этот мальчик? — спрашиваю я его.
— Ну ты даешь, — отвечает он, — это же Мальчик-который-выжил.
— В то, что он выжил, я верю, но вот что с ним сделали… Кто его опекун?
— Дамблдор, конечно.
— Целитель Сметвик, вызови авроров, а? А то я сейчас этого фашиста…
— Поддерживаю… — произнесла одна из медиведьм.
***
Скандал разразился просто феерический. Официальным опекуном малыша является Дамблдор, гоблины подтвердили, Министерство подтвердило. Избиения, неоказание медицинской помощи, скудное питание. Мальчик при опросе утверждает, что его воспитывали маглы, а Дамблдора он никогда не видел. На деле штатный менталист Мунго отмечает затертые участки памяти. Ребенок сбегал от злых маглов, но «добрый» Дамблдор возвращал его обратно. Фашист есть фашист, не зря он с Гриндевальдом дружил.
Вопросы возникли и к другим волшебникам — Артуру Уизли, Аластору Грюму. Альбус Дамблдор был немедленно смещен с большинства постов и арестован. Причем при аресте Великий Светлый пытался сбежать посредством феникса, при этом серьезно пострадал феникс. Допрос открыл такое… такое… просто слов нет. Но мне, конечно, всего не рассказали. Мое дело, правда — не фашист в школе, а здоровье детей.
Мальчик кушал хорошо, поправлялся и тянулся ко мне. Ни о чем не просил, ничего не требовал, просто смотрел… Я думала, что война дала мне иммунитет от этих детских взглядов, но просто не могу спокойно смотреть. И забочусь, конечно… Что-то есть такое в его глазах, что-то близкое и родное. Мы с ним будто вместе вернулись оттуда.
— Тетя… А ты меня не бросишь?
Скажу честно — опеку брать на себя не хотела, но он выбрал меня, и я не могу его предать. Отказ для него будет предательством. Гиппократ подсуетился, и радостный министр вручил мне опеку над мальчиком. Радостный оттого, что все так быстро разрешилось. Почему же ребенка не хотят взять родственники? Странно…
Постоянно находиться с малышом я не могла — у меня еще школа с ее проблемами, осмотрами и другими радостями. Дети любят травмы, простуды, проклятья… Особенно маглорожденным тяжело — вырванные из привычного мира, они совершенно терялись в мире магии, не принимая сразу же традиции и стандарты нового мира. Поэтому, проверив, что Гарри хорошо устроен и о нем есть кому позаботиться следующие две недели, я удалилась, пообещав, что появлюсь к концу дня. Война отняла у меня доченьку, может быть, малыш станет сыночком?
***
