И началось… Я здесь лишняя, но мне разрешили стоять и смотреть. Бригада работает слаженно, нет ни криков, ни матерной ругани, свет прекрасный… Ох, Минерва, до чего же ты себя довела. А вот это интересно, шов какой красивый, я это хочу уметь! Операция закончилась очень быстро, пациентка дышит нормально, скоро проснется в реанимации, дам ей зелья — и все заживет, как на кошке. Непрошенная улыбка трогает мои губы под маской. Хорошо, что не видно, коллеги не поняли бы. Горячо поблагодарить бригаду, размыться и бегом в реанимацию, где спит сном ангела всегда суровая большая девочка. Вот это зелье накапать прямо сквозь повязку, не забыв наложить чары, а вот этим смачиваем вокруг. Вот, проснулась, моя девочка. Глазки бессмысленные, как и должно быть после наркоза, анестезиолог зашел, посмотрел, молча показал большой палец и ушел. А я ей вот это зелье спою и еще вот это. Они гадостные, но эффективные. Вкусным лекарство быть не должно, тут мальчишка Снейп прав, а то будут с удовольствием болеть, дети же.
Ну, Минерва пока поспит, а мне надо обратно.
— Отдохните, Минерва, все прошло хорошо, я попозже вас навещу, и тогда поговорим, хорошо?
— Спасибо, Поппи, большое спасибо!
— Вот только плакать не надо, все будет хорошо.
Погладила ее, девочка расслабилась и уснула. Вот и умница. Для меня все пациенты девочки и мальчики, даже старики. Как-то так за войну привыкла. И маленькие, и большие — они мои. Часто беспомощные, потерявшие все, даже смысл жизни, и им тоже нужна ласка. Все война проклятая.
Перенесясь в Хогвартс, поймала этого мальчишку, с татуировкой который. Он, конечно, сопротивлялся, но со мной не посопротивляешься. У меня и генерал делал то, что я скажу. Да… Ну давай, посмотрим, что у тебя тут… Хм… Ладно, иди пока.
Метка Северуса не давала мне покоя, интуиция прямо зудела — вырезать эту гадость. Гиппократ говорит, что магическая медицина бессильна, но там, где бессильна магическая медицина, должна быть эффективной военно-полевая. Мне так кажется, а интуиция меня еще ни разу не подводила. Ни когда бомбили эшелон, ни с тем пацаном, оказавшимся сыном самого Берии…
Хорошо, что выяснилось это значительно позже операции, руку ему спасли, да и сам он побит был сильно. Как его вынесло в сорок втором к нашему эшелону — одному Богу известно, да… Разведка — это не только бинокль и «язык», она и глубинной бывает, когда вокруг никого из своих. Рассказывал под эфиром, конечно. У нас тогда эфир был, недолго, но ему хватило. Хотя потом со всей бригады подписку и взяли, но есть что вспомнить. Так бы и не подумала, что у парня отец — страшный нарком, ну да сын за отца не в ответе.
Сижу я, задумалась, и тут пришла мне в голову мысль — бриллиантовый зеленый, которого я здесь и не видела. Отличный же дезинфектор и для инструментов, и для ран. Спросила Гиппократа — большие круглые глаза. Надо его нам… Так, как он там создается… Значит, каталитическая конденсация диэтиланилина с бензальдегидом; образующийся при этом 4,4’-бис-диэтиламинотрифенилметан окисляют на катализаторе. А что у нас из катализаторов под рукой? Оксид марганца или триоксид хрома мы тут вряд ли найдем, а вот диоксид свинца — вполне. Отлично. Полученное таким образом карбинольное основание дегидратируется нагреванием и при нейтрализации щавелевой кислотой образует искомое. А кто у нас это может произвести? Зельевар! А кто у нас зельевар? Снейп! Значит, надо уговорить Северуса.
Северус уговорился неожиданно быстро, на мой взгляд, ему самому интересно. А мне интересно вырезать эту чертову метку.
Гиппократу идея очень понравилась, решили сделать из этого действа урок, как в институте. В зале оперируют, на галерее жадно смотрящие студенты — так и тут. Собрали коллектив целителей, кто не дежурит, прочитала им пару-тройку лекций, начиная с нормальной анатомии и физиологии, заканчивая хирургией как таковой. Подчеркнула необходимость думать об анестезии и сокращении периода послеоперационного восстановления. Как у нас было: подлатали — на фронт, подлечился — воевать…
— Ну, здравствуйте, уважаемые коллеги. Прошу рассаживаться, начнем.
