Очнулась от чего-то мокрого на лице. Это я что, как барышня, в обморок упала? Хороша, нечего сказать! Надо взять себя в руки… Надо, я сказала! Всё, все рефлексии на потом! Дала себе по лицу. Полегчало. А вот домовому, судя по всему, не очень. Таких больших глаз я не видела никогда. Лежу на диване, поверх меня плед, в руках чашка с чаем. Ой, горячим чаем. Как я оказалась в таком положении — абсолютно не помню. Надо договариваться с шизофренией и как-то подружиться с чужим миром, что окружает меня. Помню, маменька рассказывала сказки о переселении душ. Может быть, это оно самое, а не галлюцинации?
Хорошо, что это ненадолго, скоро на работу. Оказывается, я школьная медсестра, или, как здесь говорят, «медиведьма». Ужас еще в том, что, судя по шизофрении, я совершенно не занимаюсь своими прямыми обязанностями. Ну да ничего, погодите у меня, будет вам и диспансеризация, и осмотр, и кружка Эсмарха.
Комментарий к Приступая к врачебной деятельности
* Это действительно так, галлюцинации перед смертью бывают самые разные и зачастую пациент может выдать такое, что куда там Гарри Поттеру.
========== В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного ==========
Первый день на рабочем месте. Так и вспоминается сердитый доктор Вавилов: «Эта пигалица? Хирург? Да не смешите меня!» Страшно, аж коленки дрожат. Странное чувство, будто я помолодела, может быть, это потому, что ушел страх того, что узнают мое происхождение? Или потому, что вокруг мир? К этому почти невозможно привыкнуть: и к окнам без полосок бумаги, и к отсутствию бомбежек, и к тишине. Самое страшное — эта тишина. Всю неделю училась засыпать без лекарств, эта невозможная тишина меня пугала. Даже думала, что заснула в мертвецкой, отчего совсем не спалось. Трудно привыкнуть, очень. Не думала, что меня так война изменила. И мой поезд, конечно. В этом мире тоже был Советский Союз, но… у него была другая история и меня почему-то совершенно не тянуло на Родину. Может быть, позже, когда-нибудь… А пока я его еще слишком боюсь. Наверное, это неправильно, зато честно.
Пора отправляться в Хогвартс. Это и есть та самая школа, в которой я навернулась с лестницы. Интересная школа, там учат «магии». Я, наверное, попала в детскую сказку. Но сказочность не отменяет заботы о здоровье, а потому… Я быстро собрала сумку, надела балахон, который здесь имеет статус официальной верхней одежды под названием «мантия». Балахон далек от классической мантии, как небо от земли, но раз принято, пусть будет. Не мне осуждать традиции общества, в которое я попала неизвестным мне образом. Сумка собрана, вот ведь дурища, а стетоскоп где? Как так нету? Как же я без стетоскопа-то? Какой я врач без трубки? Достать! Найти! Отнять! Немедленно! Хлоп…
Ты ж мое солнышко, ты ж мой умница, и где нашел только! Нежно прижимаю к себе сияющую металлом и резиной трубку необычной формы. Домовой эльф, счастливый оттого, что угодил, клянется, что это — самый лучший. Послушала себя — просто чудо, а не звук. Мечта… Однако пора и отправляться. Ой, а набор? А, вот он, родненький. Ну все, я готова!
Прибыла, вежливо раскланялась на входе с пожилым Филчем, как подсказала шизофрения, вызвав у него нешуточное удивление просьбой зайти ко мне попозже. Это рефлекс, вбитый намертво — предупредить болезнь и вылечить больного, но, по-видимому, проявленная мной забота его удивила. Интересно девки пляшут…
Добралась с помощью шизофрении до своего крыла. Что сказать, чистенько. Вызвала эльфа, поручила все переделать, сама уселась за стол, на котором с любовью начала выкладывать хирургический набор. Новенький, блестящий, крючочек к крючочку, скальпель к скальпелечку. Даже пилу для ампутации достала. Пока я ее осматривала и протирала бархоткой, ко мне стремительно вошла женщина: «Здравствуй, Поппи» почти вылетело из ее рта, когда она увидела пилу и мою улыбку. Резко побледнев, так что стала лицом одного цвета с белоснежными простынями, она мигом выскочила из огромного зала, заставленного кроватями. Интересно, что ее так напугало?
Пожав плечами, положила пилу на ее место. Тут в зал вальяжно вплыл, иначе и не скажешь, толстопуз с бородой. Шизофрения не согласилась с такой трактовкой директора школы, но мне уже было все равно. Передо мной был пациент и, что характерно, сам пришел. Будем лечить.
— Поппи, зачем ты напугала Минерву?
— Я? Напугала? Альбус, вы посмотрите на меня, разве могу я кого-то напугать?
Толстопуз задумался, я с интересом наблюдала.
— Да что мы обо мне, давайте поговорим о вас!
— Обо мне? — директор школы явно растерялся.
Заняв тактически верное положение, тем самым отсекая ему пути отхода, я подошла поближе.
— Альбус, вы выглядите больным. Не спорьте! Ложитесь вот сюда, я вас сейчас осмотрю, — потирая ладошки, заявила я ему.
Поименованный Альбусом попытался трепыхаться, но не на того напал. Когда нужно, я могу и генерала послать, что однажды было, и профессора на койку уложить, чего еще не было, но все когда-то случается в первый раз.
