Его твердое согласие и мое тихое «да». И наш поцелуй, как единение душ. На всю оставшуюся жизнь. Ничто нас больше не разлучит.
Поздравления, цветы, застолье… Коллеги поздравляют, профессора… У меня просто не хватает слов, чтобы описать этот прекрасный, утомительный день. Будто бы и не было войны, а я на балу, как в далеком детстве. Торжествует музыка, летим в танце мы, чудо, просто чудо невозможное. А потом уже, когда все закончилось, с нами наши дети. Мы просто собрались все вместе, Гермиона и Невилл смущаются, но их крепко держат за руку — не убежишь. Гарри что-то шепчет на ухо Гермионе, отчего девочка стремительно краснеет.
А я смотрю на всех моих, божечки ж вы мои, как же я мечтала о таком, чтобы большая семья, дети и никакой войны. Чтобы можно было смотреть в небо, не выискивая в нем неприметную точку «рамы» или «мессера», чтобы можно было просто сидеть всем вместе за столом и говорить обо всем. И вот сбылась моя мечта, а скоро появится еще и малыш, нас станет еще больше. Это же здорово, когда большая семья. Скольких унесла война, сколько семей разорила, сколько мы видели сгоревших деревень… Но полно вспоминать, сегодня у меня самый счастливый день — я вышла замуж. Рядом сидит мой муж и улыбается всем нам так тепло-тепло, что хочется смеяться и плакать от счастья.
А потом дети остались внизу, а мы пошли в спальню. Хоть эта ночь у нас не первая, но она тем не менее волшебная. Я обнимаю своего мужа, чувствуя его руки… Правда, не только руки. Эта ночь только наша. И все исчезает в сладком безумии.
***
Пролетели каникулы, наполненные счастьем и радостью, и вот пора возвращаться на работу, а детям — в школу. Зима прекрасна, жалко, на лыжи мне теперь нельзя, муж запрещает. Его бы воля, он меня в вату бы завернул и в сейф засунул. Но воля не его, и это хорошо. Должна быть и от меня польза. Вот сейчас разберу письма и посмотрим, что там в общежитиях творится.
Так… Уизли, это та рыженькая, которая одержимая, в школу не вернется — необратимые повреждения магии и мозга. Ее мать попыталась устроить скандал, теперь этой семьей занимается аврорат, уже столько нарыли, по слухам… Часть детей переведена в другие школы. О, знакомые личности! Школа точно ничего не потеряет, нечего здесь разводить фашистскую идеологию. Отдел Тайн просит им отгрузить бочку зеленки, ну это к Северусу. Кстати, о Северусе — совершенно изменился. Если раньше он девочек пугал до непроизвольного мочеиспускания, то сейчас они в него влюбляются толпами. Тоже наказание, как ни посмотри.
Хорошо, с этим закончили, дети на занятиях, можно проинспектировать туалеты, общежития и… впрочем, кухню не надо, эльфы отлично справляются сами, я им верю.
— Барбара! Прогуляться не хочешь?
— Очень хочу, а куда?
— Общежития, туалеты… Как в прошлом году.
— Сейчас, я только перчатки возьму!
Начали с синеньких. Девичьи спальни чистенькие, гигиенические прокладки не валяются, белье на люстрах не развешено. Очень хорошо. У первокурсников… А, тут же Луна, понятно. Стерильная чистота. Так, а у мальчиков. Хм… Тоже чисто, не ожидала. Ну и хорошо, следующие у нас красненькие, потом туалеты, а потом и в подземелье спустимся.
Итак, красненькие… Девочки — отлично, все прибрано, молодцы. Эффективные у меня методы все-таки. У мальчиков… Хм… Ладно, сойдет, носки в углу не стоят — и хорошо. Можно переходить к туалетам. Открываем первый же и — сюрприз.
— Молодые люди, а почему бы вам не уединиться в кровати?
— Ну… Мы… Это… — И не весна вроде, а вот — первые ласточки.
— Так, завтра ко мне на осмотр. Буду вас учить контрацепции. Все поняли?
— Да, мадам, — смущенные стоят.
— Брысь отсюда. — Как ветром унесло.
Туалеты — три кабинки и писсуары, чисто, не стерильно, но чисто. А что это за таблички? М-да… Все-таки аккуратнее надо с эльфами, у них чувства юмора нет, а я ведь пошутила. Над каждым писсуаром табличка: «Не льсти себе, подойди поближе». Интересно, у девочек тоже что-то такое? Не проверишь — не узнаешь, пошли в женский. Ну да, здесь писсуаров нет, зато есть таблички. Вот это точно не я, интересно, кто мог так пошутить? Надписи гласят: «Леди, пожалуйста, оставайтесь на местах до конца представления». Улыбнулась. Туалеты чистые, претензий нет, сквозь стену влетел белый светящийся орел и порекомендовал убегать, потому что «Помфри инспектирует». Понятно, кто-то всех предупреждает патронусами, и ничего, что я уже не Помфри, а очень даже Сметвик. Дальше туалеты можно не инспектировать. У меня еще два общежития осталось, пойдем туда. Барбара тихо хихикает от этого представления.
