— В коридоре школы. Что с ней?
— Одержимость это, любимая, одержимость. Ты иди, я все сделаю правильно.
Вернулась в школу, а тут у нас танцы с саблями — разобрались в природе артефакта, хотят девочку опросить, это они теперь пусть к целителю Сметвику идут. Здоровье ребенка есть наиглавнейший приоритет, а хотелки уже идут по остаточному принципу. Потому местный НКВД отправился в больницу, а я на уроки к первому курсу, рассказывать о первой помощи. Как раз девочки мои сегодня мне помогут с демонстрацией, очень им это дело нравится, а значит выйдут из них хорошие целители.
========== Будет основной моей заботой ==========
Незадолго до свадьбы оказалось, что я непраздна. Мы же не предохранялись с любимым, вот и вышло так. Узнав, что во мне зародилась новая жизнь, я расплакалась, напугав страшно счастливого Гиппократа. Он от счастья просто увлек меня на тур вальса прямо в кабинете, откуда только музыка взялась, а медиведьмы улыбались такому счастью начальника. Совершенно меня засмущал. Вечером мы решились рассказать детям.
— Салли, Гарри, у вас будет братик или сестричка месяцев через семь.
— Мама… а ты нас будешь любить, когда у тебя свой появится? — тихо спросила Салли.
— Вы все мои, и ты, и Гарри, — обняла я своих детей. — Вы мои дети, навсегда, понимаешь?
Для Салли было трудно поначалу привыкнуть к тому, что у нее снова есть семья. Ее родители не ладили, и девочке часто доставалось просто потому, что взрослые срывали злость на невинном ребенке, оттого она и замыкалась. А когда у нее появились мы, она сначала не верила, ждала окрика, удара, вся сжималась, стоило только чуть-чуть рассердиться. Но сердиться на нее невозможно, хоть и второкурсница, но такой еще маленький котенок, как ее обидишь? Так и ходят везде впятером — Салли, Гермиона, Луна, Гарри и Невилл, хорошие мои. Защищают друг друга. А мамой доченька меня назвала совершенно неожиданно. Ночью ей кошмар приснился, и она позвала… Меня эльф из кровати вытащил. Стою я перед ней в ночной рубашке, а у нее глаза закрыты и только пищит: «Мама, мамочка». Проснулась у меня на руках уже, глазки такие испуганные от прошедшего кошмара. Ночевала у меня пару ночей, пока не успокоилась, потом уже нормально спала. Но с тех пор называла меня мамой.
Дети у нас такие солнечные, вот и Луна оттаяла, начала улыбаться, постепенно забывая свой кошмар. Но домой ехать не хочет, смотрит жалобно и просит разрешить остаться с нами. Я с Ксено поговорила… Сломался мужик, ушел в глубины себя, он и не живет уже совсем, и Луна это чувствует. Луной ее дети зовут, ну вот и я начала. Когда я ее так зову, она жмурится, как от удовольствия. В той жизни еще видела я потерявших все самое дорогое людей. Кто-то стрелялся, кто-то сжимал зубы и шел мстить, а кто-то, как Ксено, уходил душой к тем, кого не вернуть. Он в своем мире, а Луне нужно тепло, поддержка… Мама ей нужна и папа очень нужен, а папы уже и нет почти. Потому дети решили, что девочка тоже их сестренка теперь, так и зовут — сестренкой. Я видела ее лицо, когда ее впервые так назвали… Успокаивали девочку всей семьей, а оказалось, она от радости расплакалась. Хорошие у меня дети, с чистой, светлой душой. Горжусь ими.
Завтра уже и свадьба… Ой, страшно-то как, как будто в первый раз. Ну, в первый раз никакой свадьбы и не было, не принято это было тогда, даже колец не было, мещанство это, значит. Говорят, в Хогвартсе отменили занятия, потому что все профессора и часть учеников к нам придут, а еще коллеги Гиппократа, его друзья, мои студенты, которым я лекции читала… Столько народа хочет нас поздравить, просто ужас… Надо ложиться спать, потому что день будет суматошным.
Когда была совсем барышней, представляла день свадьбы как что-то воздушное, красивое, яркое… А потом рванула революция, гражданская… Отечественная… Вздохнуть некогда было, жили кто в страхе, а кто и в постоянном бою. А потом уже, в холодных вагонах, так мечталось о том, что будет, когда мы победим… Даже мысли не возникало, что мы можем не победить. Мы победим и точка. А какие мечты были… «Вот война закончится и заживем»… И теперь я должна, я обязана быть счастлива. За всех, кто погиб под бомбежками и обстрелами, кто не дожил до операции, кто замерз в снегу, утонул в болотах и реках. Я живая, и я помню вас всех. И Лидочку, и Веру, и Машеньку… Всех вас помню и буду помнить всегда. И пока память живет во мне — вы живы, слышите? Вы все живы, девочки и мальчики!
***
Вот он и наступил, этот день. Просто море народа, как мне показалось, увитая цветами арка, чиновник из Министерства, и я вся такая красивая. Сегодня на себя в зеркало посмотрела — залюбовалась, все-таки парикмахеры и гримеры сотворили настоящее чудо. Положено, чтобы невесту передал отец, но у меня-то его нет, поэтому меня ведет ужасно гордый этой ролью директор Гринграсс. А я только смущенно улыбаюсь, как девчонка. Музыка зазвучала… Господи… Как он только нашел эту музыку, как угадал только… Глаза сразу стали мокрыми. Спасибо тебе, родной, от всей души спасибо.
