Он просто влюбился, а это чувство не выбирает претендентов по наличию обручального кольца.
— Как путешествие?
— Неплохо.
Старший принц явно не был настроен на разговоры, зато его младший родич оказался не прочь поболтать. Налив в бокал чуть тягучую жидкость изумрудного цвета, он на глаз плеснул из другой бутылки, наблюдая как прозрачная жидкость сплетается с нектаром тофу, к которому оба эльфа как-то незаметно для себя пристрастились. Несколько листиков мяты только добавляли пикантности, хотя если бы это видели асуры, чьим традиционном напитком был сок редкого плода, убили на месте за осквернение чистоты вкуса. Хорошо, что здесь из их братьи никого нет.
Или наоборот… с рогатыми друзьями не было бы так скучно. А уж с их непоседливой Владычицей тем более. Сейчас же тихий вечер приходится коротать с неожиданно молчаливым дядей.
Подав ему стакан, Элестс уселся в соседнее кресло и вытянул ноги.
— Как Чертенок? Оправдывает ожидания?
Олеандр насмешливо фыркнул. И его племянник удивился, почему у того из ноздрей не пошел пар, ведь это чисто драконья привычка.
— Еще как оправдывает. Потрясающий мальчишка!
— Жалеешь что Тианэль не такой? — эльфу было действительно интересно. Слишком много гордости и теплоты слышалось в голосе Олеандра, когда он говорил о молоденьком асуре. Да и вытащить дядю из задумчиво-созерцательного состояния, в которое он впадает после очередной заварушки, можно только очень острыми темами.
— Нет. Тианэлю многое пришлось пережить, многое увидеть. Он потрясающе мудрый, сильный дракон. Но дух авантюризма в нем умер вместе с матерью. Ты знаешь, надломленные ветки иногда дают хороший урожай. Если бы близнецы за ней не присматривали, даже не знаю во что могла бы влезть эта маленькая проказница.
— Дети Бальтазара? — удивился молодой эльф. Рядом с дядей его триста лет были не возрастом.
— Ну кто же еще. Кажется, у них есть планы на девочку.
— И как ты к этому относишься? Не маленькая она еще?
— Это Сери безголовый, а его брат вроде понимает, что ей надо нагуляться. Она еще совсем ребенок, едва четверть века пережила. Но подозреваю, чем раньше мы выдадим ее замуж, тем спокойней будем за жизнь мелкой непоседы. — Олеандр перевел на него свои зеленые глаза, и коварно сощурился. — А когда ты познакомишь нас с невестой?
— Ее для начала надо найти.
— Так чего же ты ждешь?
— Я в поиске, — задрал нос младший принц. — К сожалению, или к счастью, такие как наша Лилит рождаются крайне редко.
— А ты хочешь такую?
Элестс лукаво улыбнулся.
— А кто не хочет? Олеандр… — в его голосе послышалась нерешительность, густо замешанная на любопытстве, — а ты ведь тоже не минул участи быть очарованным этой занозой.
— Бывают такие души, которые просто завораживают. А Лилит к тому же обладает редким даром — даром любить. Поэтому к ней тянет тех, кому этой любви так не хватает. И что самое удивительное, она умудряется многих отогреть просто своим присутствием. Это редкий дар, уметь любить, не переходя грань. Точнее… это большая удача, найти эту грань.
— О чем ты?
— О Данте разумеется. Именно он держит ее в рамках приличия. Иначе… не хочу даже представлять, что с ней могло случиться. Они безмерно любят друг друга. И именно это удерживает Лилит от необдуманных поступков, а Данте дает силы, что бы терпеть ее срывы.
— Срывы? Ты Хананеля имеешь ввиду?
— Не только.
Олеандриэль приподнял бокал, смотря через него на свет свечи. Маленькое пламя танцевало в зеленой жидкости, и утопало в не менее зеленой бездне глаз эльфа.
Вспоминать было мучительно приятно, и именно поэтому Старший принц делал это очень редко, каждый раз отгоняя ненужные мысли, особенно когда Владыки Варуны были рядом. Он не желал, что бы они видели это в его глазах, слышали в голосе. Лилит, не говоря уже о Данте, чертовски проницательна, она поймет даже если он и словом не обмолвится, даже если он просто будет молчать.
Очень редко они с ее мужем позволяли себе короткие понимающие взгляды, которые помимо его воли и самоконтролю зажигали на щеках румянец. Общая тайна… одна на троих.
