Великий муж, достойный громкой славы,Помазанник великого Творца,Печась о пользе для своей державы,Держал страну в узде как жеребца.Проносится по Балтике галопомМогучая и доблестная рать.Остатки лучшей армии в ЕвропеК османам стали спешно удирать.Запрятавшись трусливо за Кораном,Король не помышляет о войне.Он знает, что не долго басурманамОзоровать на южной стороне.В столице юной новая когортаПрошла по площадям, чеканя шаг.Ещё не сломлен крымский хан и Порта.Коварный и ещё опасный враг.Зима не время для больших походов.Великий Император захотел,Пока не установится погода,Набраться сил и отдохнуть от дел.Вокруг сугробы. Тройка удалаяПо тракту рысью бодрою летит.Округу бубенцами оглушая,Спешит в ней Император в дальний скит.На снежные бескрайние долиныОн направляет соколиный взор.Укутывает шубой соболинойВозница-проводник седой помор.Далёкий путь, но вот конец скитаниям.Уже встаёт над севером заря.Трещат дрова, дымит парная баня,И вениками потчуют царя.Поддали пару ловкие холопы,Потом обдали ледяной водой.Он колесил загаженной Европой,Но не встречался с чистотой такой.Такое необъятное привольеТы не найдёшь, объездив целый мир.Потом ему устроили застолье —В натопленных палатах знатный пир.Хоть рыбу и не жаловал вельможа,Но рыбники из сёмги и трески,Он запивал горячим сладким кёжем.Брал кулебяк и пирогов куски.Он ел уху, воложи и ватрушки,И говорил похвальные слова.От медовухи в деревянной кружкеНемного закружилась голова.Чтоб угоститься свежею икоркой,Ему пришлось расстёгивать кафтан.Когда внесли козули и тетёркиОн был уже изрядно сыт и пьян.Хоть было занавешено оконце,Возможно, виноват немного хмель,Почудилось ему как будто солнцеКружило перед ним как карусель.Оно его настолько ослепило,И обдавало свежестью росы,Что стало ясно: — это не светило,А девушка невиданной красы.Его глаза ни разу не встречалиТаких прекрасных голубых очей.Светилось небо в них, морские дали,И озаряли золотом лучей.Румянились прекрасные ланитаИ ягодная спелость алых губ.Пьянящим соком грудь её налита.Как от лампады осветился сруб.Она была в парчовом туалете.И понял он, мгновенно протрезвев,Что никогда ещё на белом светеОн не встречал таких прекрасных дев.Вдали звучали дивных песен звуки.Она стояла, опустив глаза.Он подошёл и взял её за руки:— Как звать тебя, красавица, — сказал.В печи горело на огне полено.Отсвечивалось пламя из очей.Она в ответ промолвила: — Елена, —И речь её журчала как ручей.Звучал набат в груди у кавалера.Красою неземною поражёнОн был. Дорогой Марса и ВенерыОн взял немало крепостей и жён.Девиц изрядно и отважных армийОн брал в полон, поставив ясно цель.Но взять на приступ как Азов и НарвуНе получилось эту цитадель.Желая покорить её лобзанием,Он разглядел в её глазах испуг.И понял, что для этого созданияБыла девичья честь не просто звук.Обвязывая путами искуса,Осадой долгой крепость обложил.Он, словно снова став юнцом безусым,Стремился к цели не жалея сил.Лились ей в уши сладостные речи,Которые захватывали дух.А он кружил, расправив грудь и плечи,Вокруг неё, как молодой петух.Девичье сердце таяло как свечка,И в горнице светлее стало вдруг.Стрелу принять готовилось сердечко,Когда Амур достал колчан и лук.От этих стрел шаталась будто пьяна.Уж не звучал в ушах её укор.Ей стало тесно в узах сарафана,И вырваться стремилась на простор.Им небеса уста соединили,Она нашла свободу в наготе.По телу руки нежные скользили,И мотыльки порхали в животе.Считается, что свету тень — преграда,Но в жизни всё как раз наоборот.Приносит ночь блаженство и отраду,А свет разлуку долгую несёт.Его манили в путь дела короны,И, покидая северный причал,Не ведал, что во власти Купидона,Великого учёного зачал.
