Где гладь речная берега размыла,В плену Эола шелестит ковыль,Летит по полю резвая кобыла.Из-под копыт её клубится пыль.Течёт на юг привольно горделивоСпокойная могучая река.Навстречу без узды, впиваясь в гриву,Несётся тень лихого седока.Всё ближе, ближе милая станица.Он будет дома до исхода дня,Но нужно у реки остановиться,Чтоб напоить усталого коня.Степных цикад стрекочущие звуки,От быстрого движения устав,Он слушает, упав, раскинув руки,Вдыхая аромат душистых трав.Над ним по голубому небосводуПолзут неспешно как стада коров,По пастбищу, заглядывая в воду,Разрозненные клочья облаков.На солнце, наползая птичьей стаей,Похожие на лебединый пух,Они плывут, друг друга обгоняя,Туда куда их манит вольный дух.Но гонят их не жесты чародея,А мягкое дыханье ветерка.Они похожи вольностью своеюНа эталон свободы — казака.Что может быть прекрасней в мире бренном,Чем хлебопашец на земле своей?Никто его поставить на колениНе в силах, сына вольного степей.Светило, огнедышащим дракономОбдало жаром. Парень без кальсон,С высокой кручи, словно лягушонок,Бросается в прохладный тихий Дон.Гребёт казак своей десницей сильной,Не ведая, что ждёт его приказ.И вскоре он в седле, дорогой пыльнойПоедет в полк казачий на Кавказ.От материнских слёз промок немного,Сидящий ладно новенький бешмет.Змеёю извивается дорога.На поясе палаш и пистолет.Кривая сабля с ручкой деревянной,Как старцы говорят: — вторая мать.Под кожаным седлом скакун буланыйГотов под ним без устали скакать.Вот полк, Кавказ, заснеженные пики.Кружится настороженно орёл.Избавившись от неудобной пики,Он засапожный нож себе завёл.Всё непривычно жителю долины.Гортанный неприветливый язык.Покрытые кустарником теснины,К которым конь равнинный не привык.Вокруг чудно. Нечастые аулы.Как держатся они на склонах гор?Седые горцы на ослах и мулах.Из под папах колючий злобный взор.За что на них так злобно аксакалыГлядят? Чем неприятен им казак?Зачем у них у всех в руках кинжалы?Всё парень в толк не может взять никак.Казак желает этому народуПоддержку оказать на их пути.Он им поможет обрести свободуИ истинную веру обрести.А им роднее козни басурмана.Они, не видя бесовских оков,Под властью неразумного КоранаВоюют, вырезая казаков.Они в горах сколачивают шайки,И нашу веру принять не хотят.Приходится их саблей и нагайкойНаказывать как малое дитя.Вот и теперь доводиться в ауле,Где спрятался какой-то местный Бек,Стоять на горной тропке в карауле,Чтоб не прокрался ни один абрек.Неймётся им. Паси своих баранов,Води свои стада под облака.И не бросайся на людей шайтаном,Свои бейбуты, им воткнув в бока.Вот давеча деревня вся уснула,А им дозоры наши нипочём.Зарезали беднягу есаула,А у него детишек полон дом.Казак сменился. Скоро в караулкеПопьёт чайку, сев за широкий стол.Свернула тропка. Кто-то в чёрной буркеСвалился сверху камнем как орёл.В мозгу туман, он чует запах пакли,И скрылся мир за чёрной пеленой.Очнулся он в какой-то грязной сакле,Не чуя рук, сведённых за спиной.Сверкнул кинжал, он на вершок от тризны,Не встретив двадцать первую весну.Какой позор, его впервые в жизниЛишили воли. Он сидит в плену.Сверлят парнишку чёрными очами.Кинжал разрезал путы на руках.Гортанный звук с невнятными словами.Вокруг него пол дюжины папах.По телу кровь из ран его струится.Едва теплица слабая душа.Ему джигит подал кувшин с водицейИ небольшой кусочек лаваша.— Зачем ты к нам пришёл юнец безусый? —Спросил чеченец с чёрной бородой, —Мы ж не явились к вам в аулы, руссы,Не помню я, чтоб звал к себе домой.Вам что там, на равнине места мало?Ты саблю привязал под кушаком.Приди ко мне на лошади усталой,Я угощу вином и шашлыком.А ты как вор пришёл ко мне с кинжалом,И разоряешь мой родимый кров.Как чёрный змей своим булатным жаломТы жалишь наших жён и стариков.Земля отцов ни в чём не виновата.Зачем же нарушать её покой?А ваша пуля погубила брата,Убитого злодейскою рукой.Законы гор суровы и жестоки.Приди в мой дом с добром, и ты кунак.Нам братом будет путник одинокий,Но кто убил отца мой кровный враг.Кто брату моему направил в спинуСвинцовый дар не ведаю совсем.И мне не суждено убить вражину,Но дух возмездия мой и глух и нем.Я мщу уже почти четыре года,А в этом виноват ваш мудрый трон.Так кровниками лютыми народы,Не ссорившихся раньше, сделал он.Что трон устроил, он не понимает.Ему глупцу наверно невдомёк,Что кровной мести нет конца и края.Так учит нас Великий наш Пророк.Мы против Исы ничего плохогоНе замышляем, о его делахМы знаем из преданий Иегову.Он Бог и мы зовём его Аллах.Вы служите мерзавцу Люциферу,Когда в огонь бросаете Коран.И обратить в свою святую веруХотите правоверных мусульман.Ты, надевая нам хомут на шею,Считаешь, что даёшь свои дары,Неся огонь дорогой Прометея.Ты, не читавший ни одной суры.Но что ты можешь ведать об исламе?Едва ль юнец ты с библией знаком,Раз топчешь нашу землю сапогамиИ нарушаешь свой святой закон.Зачем ты тяжкий грех берёшь на душу?С мечом своим, явившись на Кавказ.А я свои законы не нарушу,Взяв кровь твою за кровь, а глаз за глаз.Вы словно ненасытные гиены.Вам мало места на земле своей.А ваши аппетиты, несомненно,Могильщиками станут для царей.Недолго покорённые народыСогласны будут жить в такой петле.Из зёрен зла взойдут такие всходы,Что мало будет места на земле.Восстанут и чухонцы и поляки,Восстанет крымский хан и малоросс.Калмыки и мордва. От этой дракиПрольётся море крови, море слёз.Вернётся горем вам и штык, и пуля.Нельзя насильно никого крестить.А может лучше вам в своём аулеПорядок образцовый навести?Тогда глядишь, и захотел бы кто-тоПобыть у вас двуглавых под крылом.А если вы бедны, то нет охотыСатрапа с плёткой приглашать в свой дом.А как живётся людям под коронойСпособен видеть тот, кто не слепец,И кто не глух к мольбам и горьким стоном,Как душит ваш народ её венец.Бесстыдная блудливая кокеткаКоварством села на имперский трон.Забыты Бога глас, заветы предков.Булат гвардейцев — вот её закон.Джигиту правоверному забава.Такое не увидишь в страшном сне.Потешная у вас, казак, Держава —Пол века бабы властвуют в стране.Смешно смотреть на воинство Венеры.Игрушечные сабельки в руках.У ваших безбородых офицеровКосички как у бабы в париках.Я понимаю — форма для феминыВажнее, чем наточенный кинжал.И ходит ярче глупого павлинаНапыщенный российский генерал.Что вы дадите нашему народу?Какой порядок навести в горахХотите? Что вы кроме глупой модыНам принесёте? Нищету и страх?Цари тюрьмой, Сибирью, кандаламиДо смерти запугали свой народ.Помещики кнутами, батогамиКрестьян несчастных превратили в скот.Нет, я не прав. Куда ему до стада.Две шкуры с барана нельзя содрать.Корову покормить сначала надо,А уж потом её за вымя брать.С крестьянина, нагнав побольше страха,Для ненасытной алчности казны,В мороз сорвать последнюю рубаху,Способны эти слуги Сатаны.У дев и женщин отбирая силойИх честь, наверно может лишь глупец,Когда они дарить, согласны милымТепло своей души, огонь сердец.От сюзерена требуется мало —Защитная и ласковая длань.За это с удовольствием вассалыУплатят вам немаленькую дань.Чем тучнее и сытее холопы,Тем больше и у барина мошна.Кобыла без овса не для галопа,А лишь для скотобойни рождена.А для чего казна и люд приказный?Чтоб ел на злате властелин и двор,Жестокий мироед, мздоимец разный,Пузатый поп, а также плут и вор.А как в такой большой стране иначе,Где городов и сёл не перечесть?За двести вёрст ты не услышишь плача.А если тысяч пять, и даже шесть?Вот и вершит там суд наместник жадный,Не забывая и про свой карман.Столица видит только вход парадный,Внутри и сзади подлость и обман.Казне всё время денег не хватает,Хотя течёт из золота река.К рукам злодеев злато прилипает,И много их в пути издалека.И кажется столичному вельможе,Что, откусив очередной кусок,Он мощь своей державы приумножил,А то ему бедняге невдомёк,Что чем страна размерами крупнее,Чем больше запрещений и оков,Тем меньше толка, и народ беднее,И больше нужно пушек и штыков,Чтоб удержать народ в повиновении,И отбиваться от соседних стран.Всё может рухнуть за одно мгновенье.Живучей динозавра таракан.Возможно, на штыках удастся РуссуВзойти, снеся аулы, на Казбек.Сидеть в седле великого Эльбруса,Убив нас всех, но это не на век.Гора стоит всегда, стоит озёрце.Вот так же насмерть будем мы стоять.Стремление к воле не убить вам в горце,Как бег реки не повернётся вспять.Казак лежал и слушал эти речи,Не зная, что джигиту отвечать.И думал: — для того, чтоб так далечеОн ехал, родила когда-то мать?Он с плугом дома жил, не зная горя.Ему неплохо было на Дону.И ничего плохого этот горецНе сделал, чтоб идти в его страну.Чеченец продолжал: — ты слаб от раны.Здоровья у тебя на медный грош,Поэтому зарезать как баранаЯ не могу, ты может, сам помрёшь.Сейчас ты шашку не поднимешь даже.Моя сестра присмотрит за тобой.Она промоет раны, перевяжет,Но если ты останешься живой…Когда от края отойдёшь могилы,Зарезать в честной схватке я смогу,Набравшегося бодрости и силы,С оружием в руках, лицом к врагу.Да, если будет твой клинок острее,Хотя мне в это верится с трудом,И ты мне сможешь перерезать шею,То, взяв коня, вернёшься в отчий дом.Он встал и вышел, голова кружилась,Как будто в омут угодил казак.В виски воткнулось огненное шило.Закрыв глаза, он угодил во мрак…Вдруг замелькали призрачные тени.Смешалось всё у парня в голове.То видел он себя на грязном сене,То на поляне солнечной в траве.Вот проплывают, голубые дали,И паруса большого корабля.Потом как две звезды в ночи сиялиГлаза девичьи цвета миндаля.Душистый стог, копна волос девичьих.Потом его кольнул терновый куст.Под переливы дивных песен птичьих,Пьянил медовый запах мягких уст…Вдруг он открыл глаза и у постели,Пред ним сидела девушка в платке.О том, что спал он не одну неделюОн понял по щетине на щеке.Кусок лепёшки, оторвав робея,Кумыс в пиалу налила она.Казак, срывая пелену Морфея,Узнал глаза миндальные из сна.Сидела кротко девушка, вздыхая.Она не знала русских слов совсем.Ему в глаза смотрела не моргая,И он был для чеченки глух и нем.Но было в этом нежном взгляде что-то,Что поразило сердце казака.Горячая душевная заботаПонятнее любого языка.К чему слова когда язык желаний,Как шелест листьев, аромат травы.Горячее неровное дыханьеКрасней речей, о многом говорит.Как получилось, что один всех краше?Понять не просто даже мудрецу.Но что-то сильно манит сердце нашеК обычному, для прочих всех, лицу.Забота в чувства выльется порою,И не всегда понятно, почемуСтановимся лирическим героем.Мы любим в нём своё добро к нему.Обычный взгляд нам стал казаться жгучим,Который в мир неведомый манит.Обычное явление — могучим.Становится пунцовым цвет ланит.Так хочется медовыми устамиПрижаться к этим жиденьким усам.Особенно когда юнец перстамиК трефовым прикоснётся волосам.Скользит по шее и плечам несмелоРука, не смея свой продолжить путь.Из платья на свободу рвётся тело,И белая нетронутая грудь.Вот, наконец, она в руках горячих,И меж губами больше нет преград.В груди сердечко, словно заяц скачет,И стан девичий пламенем объят.Забыв про веру, ход часов и брата,Себя отдала юноше во власть.И была в этом чуде виноватаБезумная безудержная страсть.Казак, сбегая с гор потоком страстным,Впадал в неё как ручеёк в реку.Не думая о том, что в день ненастныйДевичьи чары в омут увлекут.И день настал, абрек явился в саклю.Звучал гортанный глас как приговор:— Да, ты окреп, в руках удержишь саблю.Бери её и выходи во двор.Юнец зашёл в круг чёрных бородатыхДжигитов, посмотрев поверх голов.И обозначил саблею поднятой,Что к смертной схватке он уже готов.Он, двигаясь по кругу осторожно,Не торопился нанести удар.Не тратя силы для движений ложных,Готовился к прыжку как ягуар.Он вспомнил, как учил его десятникНе вкладывать в удары весь свой вес.Казак скользил, не становясь на пятки,Но был джигит проворен словно Бес.Он был пластичней сыромятной плётки,Несущегося коршуна быстрей.И пару раз движением короткимОн доставал клинком до газырей.Вдруг горец, словно сокол встрепенулся.Как молния сверкнул его кинжал,И в грудь незащищённую воткнулся.Казак на камни острые упал.Движение его победным стало.Викторию справляет сын Куры,Не ведая того, что созревалоКазачье семя в лоне у сестры.
