— Ну-ну, как будто верю…
— Не бурчи! Всё нормально будет, — я вступила на шаткую, проржавевшую лестницу и оглянулась на Соню. Та стояла, не шевелясь, и жалобно смотрела на меня.
— Я боюсь высоты и прогнивших ржавых лестниц. Не хочу закончить жизнь так глупо и бездарно.
— Хорошо, — я подошла к ней и посмотрела прямо в глаза, чуть снисходительно ухмыляясь, — Тогда мы не пойдём туда. Раз ты такая трусишка.
На её лице отразилась тяжёлая внутренняя борьба и, когда я уже решила, что страх окажется сильнее, она вдруг оттолкнула меня в сторону и гордо вступила на первую ступеньку.
— Не тормози, — Соня демонстративно бросила мне это через плечо и продолжила восхождение.
Её запала хватило ровно на четыре этажа, затем на моих подколках и насмешках она прошла ещё два.
— Я дальше не пойду! — Соня вцепилась в мою руку и зажмурилась. Я хотела было снова пошутить, но поняла, что заигралась — она, кажется, была уже на грани истерики.
— Т-ш-ш-ш, всё нормально, — я робко обняла её и чуть погладила по голове.
Соня судорожно стиснула меня в ответ и прижалась ко мне. Из-за этого мы чуть не упали, поскольку такого я точно не ожидала.
— Хочешь, вниз спустимся? — предложила я, сетуя на себя, что вообще предложила свернуть в этот переулок. Но, увидев лестницу, просто не смогла удержаться — с детства люблю забираться куда-нибудь, будь то чердак, какие-нибудь развалины, или, вот как сейчас, пролёты подъезда недостроенного дома.
Она помотала головой, боясь сделать ещё хоть какое-нибудь движение.
Соня застыла на одном месте, и, как мне кажется, сильно жалела, что всё-таки решила пойти наверх. Она немного дрожала, а ветер совсем растрепал её волосы. Я совсем не знала, что сейчас лучше сделать, и решила просто ласково погладить её по волосам. Это, кажется, помогло ей успокоиться, поскольку дыхание её стало менее судорожным и прерывистым.
Сначала я жутко стеснялась, но поняв, что если сама она не пойдёт, то мы так и будем стоять здесь всю ночь, продолжала гладить её по голове и шептала ласковые слова, сама себе поражаясь.
Соня перестала вздрагивать, но всё равно не спешила меня отпускать и стояла, закрыв глаза. На секунду мне показалось, что она заснула, настолько умиротворённое у неё было лицо.
Так мы и замерли, обнявшись.
— Ты как? — спросила я, посмотрев на её спокойное уже лицо.
— Вроде нормально, — хрипло ответила Соня.
— Прости. Я думала, ты насчёт страха шутишь или просто прикалываешься.
— Думала она… Чем?! — сколько ехидства и сарказма… И ведь не поспоришь.
Соня вдруг переместила руки мне под футболку, крепче обхватив мою талию. Я шумно вздохнула, потому что мне почему-то стало необъяснимо приятно.
— Мне рукам холодно, — тут же объяснила она свой поступок.
Я вынуждена была поверить: её руки действительно первые мгновения обожгли меня холодом — конец мая, и ночи до сих пор холодные. Мой разум быстро нашёл логичное объяснение: имеет право человек замёрзнуть и захотеть согреться? Имеет. Абсолютно нормально.
Соня передвинула уже согревающиеся руки на тёплый участок моей спины, случайно царапнув по коже.
— Ой, прости! Я не специально.
— Да ничего, — мне было так хорошо, что я почти потеряла способность здраво мыслить. Появилось ощущение ирреальности происходящего, как сон или лёгкое опьянение.
Я вовсю наслаждалась моментом: ночь, тепло другого человека, ветер, который постоянно играл с нашими волосами, заставляя смешно морщиться, и ночной воздух.
И, главное, меня приводило в дикий восторг небо, видимое сквозь ступени лестницы.
— Смотри, — я почему-то сказала это шёпотом и головой указала наверх.
— Красиво-то как, — восхищение в её голосе было неподдельным и хорошо чувствовалось.
Она смотрела на небо, а я смотрела в её глаза и видела в них отражение настоящего счастья.
— Ты когда-нибудь видела что-либо такое же прекрасное и волшебное?
— Даже не знаю… Понимаешь, мне почему-то всегда кажется важным запоминать вот такие моменты. Ловить мгновения, а когда плохо либо грустно, перебирать их в памяти, чтобы знать, что жизнь — это нечто очень ценное и безумно дорогое.
— Угу, — она ласково и нежно посмотрела мне в глаза, а потом мягко положила голову мне на плечо. — Странно, но я поступаю так же. Мне иногда хочется поделиться всем этим, но так сложно рассказать всё…
Мы почему-то говорили очень тихо, почти шепча друг другу слова на ушко, обжигая дыханием кожу. Во всём этом было что-то завораживающее, безумное и нежное. Чувство чего-то запретного, на грани понимания, когда уже знаешь, но ещё не можешь принять…
— Пойдём наверх. Только, — Соня закусила губу и добавила голосом, полным ехидства и очаровательного лукавства, — ты будешь вести меня за ручку, как маленькую девочку.
— Ладно.
Она очень медленно, плавно, не торопясь провела руками по моей талии, вынимая их из-под футболки. Мне захотелось охнуть от сильного наслаждения, но чудом смогла сдержать себя. Вот только, когда Соня невинно так посмотрела на меня, чуть подняв голову, то я безумно испугалась: возникло непреодолимое желание её поцеловать.
