Отсутствие аппетита я как-то не предусмотрела.
— Может, тогда просто со мной посидишь? — делаю вторую попытку.
Вижу, что она и в этот раз хочет отказаться.
— Пожалуйста, — прошу и широко улыбаюсь.
— Ладно, — наконец-то она оттаяла. — Только недолго.
— Окей, — беру за руку и веду на кухню. — Закрой глаза, — предупреждаю, — это сюрприз.
Катя молчит и улыбается. А я счастлива. Открываю дверь на кухню, обнимаю её сзади и говорю:
— Можно смотреть.
Первая реакция — молчание, спустя секунды три:
— Ого!
А ещё немного погодя: благодарные объятия, счастливая улыбка и нежный поцелуй.
Сижу на кухне и молча пью чай, стараясь успокоиться. Руки дрожат. На часах три ночи. В раковине гора немытой посуды, оставшейся после романтического вечера. Катя уже спит, а вот я…
В голову лезут и лезут мысли, толкаются и шумят. Стоило закрыть глаза, и мне тут же представилась огромная толпа народу в маленьком зале, и суровый судья, который всё призывал к порядку:
— Соблюдайте тишину! Тишина в зале!
Постепенно все мысли расселись по своим местам, судья прокашлялся:
— Итак… Объявляю заседание открытым! — удар молотка, и все тут же замолчали.
— Подсудимая, — судья посмотрел на меня, и я поняла, что сижу в клетке за решёткой. — Вам нужен адвокат?
— Нет. Зачем?
Кто-то с задних рядов прокричал:
— И она ещё спрашивает?!
— Тишина! — судье, похоже, очень понравилось лупить молотком по столу. Нашёл себе игрушку…
— Зачитайте подсудимой обвинение.
Открылась дверь и в зал зашла… я! Направилась к свободному столу, открыла кейс и достала увесистую папку с бумагами. Полистала, что-то отложила в сторону и, наконец, обратила внимание на меня.
— Костромская Наталья Игоревна обвиняется в измене, лжи и лицемерии…
— Что?! — я вскочила со скамейки, дёрнулась было, но поняла, что меня крепко держат цепи на руках и ногах. — Да как… Что за произвол?!
— Тишина! Тишина в зале!
«Треснуть бы его хоть разок этим молотком по голове», — подумалось мне, и я непроизвольно улыбнулась, представив это.
— Продолжайте, — это он к моему обвинителю обратился.
— Так вот… стало известно, что вчера вечером, когда Наталья Игоревна возвращалась домой, у неё состоялся разговор с некой… — зашелестели страницы, — Дианой Сергеевной. Вскоре две девушки были замечены вдвоём, входящими в подъезд дома, где, собственно, проживает вышеназванная Диана Сергеевна. Подсудимая вернулась домой лишь по прошествии трёх часов. Есть все основания подозревать Наталью Игоревну… в измене.
Моя Совесть (так я мысленно окрестила ту себя, которая зачитывала обвинительную речь) поклонилась судье и села за стол. Я же молчала.
— Подсудимая, Вам предоставляется слово. Что Вы скажете в своё оправдание?
— Я? — подняла глаза и поняла, что готова расплакаться. — Я не виновна… это не я.
Зал взорвался:
— Лгунья!
— Обманщица!
— В тюрьму её, за решётку!
— Казнить!
— Тишина! Тишина в зале!
В наступившей звенящей тишине раздался хриплый чужой голос:
— Я требую адвоката.
Судья смерил меня долгим тяжёлым взглядом:
— Вам его предоставят, — он встал. — Объявляется перерыв.
Я очнулась на кухне, чай давно уже остыл.
— Господи, — закрыла лицо руками, откинувшись на спинку стула, — да что же это? Ведь ничего не было. Не было… не было…
Вспоминаю, как обнаружила себя в комнате, обитой железными панелями, где сидела, прикованная к стулу. За единственным столом напротив меня устроилась, по-видимому, мой адвокат. Если бы у меня была сестра близнец, то она бы выглядела именно так.
— Так что же произошло?
— Я ничего не делала.
— Тебя никто не обвиняет…
— Н-да? — перебила я её с возмущением.
— Кхм… сейчас тебя никто не станет обвинять. Просто расскажи мне, что произошло тем вечером?
— Да ничего, — я старалась не смотреть себе в глаза, — она пригласила меня в гости, мы поболтали и разошлись, договорившись как-нибудь потом ещё раз встретиться.
— Попробуем спросить иначе, — адвокат устало вздохнула, — тебе понравилась Диана?
— Конечно, она очень привлекательный человек.
— И-и-и?
— Что «и»? — я огрызнулась. — Ничего не было!
— Послушай, — доверительный мягкий голос, — всё, что ты тут скажешь, дальше этой комнаты не пойдёт. А чем больше я буду знать, тем у нас, подчёркиваю, у нас с тобой будет больше шансов выиграть это дело.
— Я всё понимаю, но…
— Ты влюбилась в Диану?
— Что вы понимаете под словом «влюбилась»
— То же, что и всё население планеты. Так как?
— Да, — тихо так, еле слышно.
— М?
— Да, — уже громче.
— Так влюбились?
— Да! Да! Да! — я по-настоящему разозлилась. — Сколько раз вы хотите, чтобы я это повторила?!
— Спокойно, — мягкая улыбка, — влюбилась, так влюбилась. За это ещё никого не сажали.
— Вот именно, — немного успокоившись, я расслабленно откинулась на стул. — Я же не могу контролировать свои чувства? В конце концов, я живой человек, а не робот, подчинённый строгой программе.
— Конечно, конечно, — адвокат кивала в такт моим словам. — А что насчёт твоей девушки? Катя, если не ошибаюсь. Сколько вы с ней вместе?
— Полгода, — ответила, не задумываясь ни на секунду.
Вопросы посыпались один за другим:
— Ты её любишь?
— Конечно! Я люблю её! Что за нелепый вопрос?!
— А Диану?
