— Почему тебе? — девушка чувствует, что сдаёт позиции, что теряет себя и не может больше противиться желанию рассказать кому-нибудь о своём, как она думает, исключительном горе.
— Я тебе безразлична. Считай, что просто записываешь всё на листок бумаги, который впоследствии просто сожжешь, — мягкие успокаивающие интонации, нужные обычные слова, — Ведь мы друг другу никто. Я не буду осуждать тебя, не буду жалеть, не буду лезть с советами. Возможно, что вскоре забуду всё, как сон. Но мне скучно, а ты сидишь тут, мучаешься, плачешь. Я не кусок железа, чтобы спокойно слушать твои всхлипы этажом выше.
— Всё-всё, уговорила, — чуть позже Ира объяснила себе согласие тем, что Катя была слишком близко, и словно бывалый психолог, не давала ей отвести взгляд, разорвать тонкую связь, — Да и какая разница? Ведь это ничего уже не изменит. Слушай…
У всего есть начало — с этим трудно спорить. Не ухмыляйся, ведь должна и я с чего-то начать рассказывать! Дак о чём я? Угу, как мы познакомились…
В тот день я твёрдо решила сходить в кино с одной из своих подруг, которую не видела уже давно. Учимся в разных универах: у неё дела, а у меня учёба и работа. Да и всегда находилась причина отказаться от встречи. Правда, в этот раз, казалось, что всё решено точно, и мероприятие не должно сорваться. Поэтому я заранее купила два билета на немецкий фестиваль кинофильмов. Вот только жизнь внесла свои коррективы в мои планы…
Короче, она позвонила и сказала, что не сможет. Знаешь, почему-то обидно и как-то паршиво стало на душе. Договорились пойти в следующий раз, но получилось так, что вечер оказался полностью свободным, да два билета просто жгли мне карман!
Хм? Нет, я их не выбросила. Решила подарить кому-нибудь и просто пошляться по улицам. Спустилась в метро и минут пять бездумно ходила туда-сюда по станции. Чего ждала — непонятно, но смотрела на лица людей, выискивая в них что-то, что заставило бы меня не колеблясь отдать им билеты. И что ты думаешь? Я, волею судеб, встретила её.
Примерно одного со мной роста, в бежевом плаще, русые средней длины волосы, высокие сапоги, да книжка в руках.
Что? Какая книжка? Если честно, то не очень помню. Обложка такая коричневая, старая, потрепанная — видно, что-то из классики. Не суть.
Почему меня чёрт дёрнул подойти к ней?! Вот знала бы, что так всё закончится… Хм, будешь смеяться, но, если б и знала, всё равно подошла.
Помню, что в смущении просто застыла перед ней, пока она не соизволила меня заметить. Протянула билеты и, уже коря себя за бредовую идею, постаралась внятно сказать:
— Дарю.
— Что это? — у неё такое тогда милое удивлённое лицо было, что до сих пор умиляет.
— Два билета на сегодня в кино. Бесплатно!
Она неуверенно приняла их и посмотрела на меня с интересом:
— А почему сами не пойдёте?
Не знаю, но я сказала тогда правду, объяснила, что договорилась с подругой, вот только та не смогла придти, потом высказала своё мнение, что просто выбросить билеты было бы глупо и… Всё это время, пока я разглагольствовала и жестикулировала, она улыбалась — ласково, смешно щурила глаза, да теребила край сложенных вдвое билетов.
— Возьму, только если вы со мной пойдёте.
Удивление, изумление, растерянность, нотка страха, опасения, любопытство, в конце концов…
— А почему бы и нет… — улыбнулась, чувствуя, что вечер не пропадёт зря, — Ира.
— Лена, — она отдала мне один из билетов, а второй положила во внутренний карман.
Вот так мы и познакомились.
****
— Прикольно! — выносит вердикт Катя и тяжело встаёт с корточек, смешно прыгает, разминая затёкшие ноги, потом подаёт Ире руку, — пойдём ко мне чай пить, а то я уже замёрзла.
Девушка принимает протянутую ладонь, рывком, быстро поднимается, чтобы не затягивать контакт между ними.
— Можно, — Ира добавляет лёгкую иронию в голос, — Почему бы и нет?
— Угощайся: печенье, шоколадка, зефир есть.
— Сладкоежка ты, однако, — Ира придирчиво осматривает лакомства и выбирает шоколадку — лучшее средство от всех душевных терзаний.
Девушка несколько удивлённо вдруг понимает, что тоска, мучавшая её, отступает, да и нет больше той давящей тяжести на плечах, когда кажется, будто весь мир держится только на тебе. В уютной атмосфере кухни, наполненной ароматами настоящего заварного чая, нельзя, просто невозможно, было и дальше предаваться несчастью.
— Это не я сладкоежка, а моя соседка, — Катя отстранённо уминает шоколадное печенье, а на её губах вдруг появляется задумчивая, мягкая улыбка.
— Где она сейчас? — в принципе, Ире было всё равно, но девушке вдруг захотелось увести разговор на менее опасную тему, заставив собеседницу отвлечься и рассказать что-нибудь о себе.
— Домой поехала, каникулы, как ни как.
— А почему ты тут осталась?
— Билеты не успела купить, да и других дел полно.
Ира думает, что не может быть ничего лучше, чем просто пить маленькими глотками обжигающий горло чай и смотреть в тёмное окно, за которым медленно начинает падать снег. В возникшей тишине отчётливо слышать тиканье настенных часов, да не спешить разрывать молчание, ведь, пока в кружках ещё не остыл чай, можно и помолчать.
