После его ухода Ольга нажала кнопку «ленивца» — на стене, напротив кровати, на экране небольшого японского телевизора появилась картинка происходящего в гостиной ее дома. Спальня наполнилась грубыми мужскими голосами…
…Разбойного вида мужик с ужасным шрамом через всю щеку втащил в гостиную упирающегося Серафима, в сломанном пенсне, с головой, обмотанной мокрым полотенцем. Сима рвался назад в дверь, но мужик бесцеремонно толкнул его в кресло.
— Сидеть и не гундосить! — злобно рявкнул он.
Следом в гостиную вбежал домашний врач их семьи и бросился проверять пульс у громко стонущего Серафима. После этого мужик со шрамом подтащил к креслу упирающегося Нидковского и громко спросил:
— Пан Нидковский, три наши жизни оценил в десять тысяч баксов этот мешок с говном?
— Я не смею, господа! — залепетал Нидковский. — Я больной и старый… Избавьте меня, господа… Избавьте!..
— Избавить? — схватил его за грудки Засечный. — Выходит, ты сам, ваше сиятельство, и исполнитель и заказчик?
— Что вы, что вы?! — отшатнулся Нидковский. — То есть, конечно, за вас обещал заплатить Серафим Ерофеевич десять тысяч в конвертируемой валюте… Мне угрожали, и я не посмел отказать уважаемому деятелю… Я старый и больной… Простите меня, Серафим Ерофеевич! — пролепетал он и бросился на колени перед Симой.
Тот оттолкнул ногой его с такой силой, что он отлетел к двери, под ноги входящему в гостиную Скифу.
— Держи себя в руках, Семен! — успел тот схватить за рукав рванувшегося к Симе кипящего яростью Засечного.
— Скиф, если б не твоя баба тут жила, я б этому пидору гнойному глаз на жопу натянул! — вырвал руку Засечный.
Ольга нажала кнопку «ленивца», и спрятанная в гостиной, в гуще синтетических цветов, телекамера укрупнила лица Скифа и Засечного.
— Осторожнее на поворотах с бабой! — крутанул желваки по скулам Скиф. — У меня, поручик Сечна, счеты с ним покруче твоих, а, как видишь, терплю.
— Ты представляешь, командир, я ему полчаса доходчиво объясняю, на пальцах, что кровь людская не водица, а он мне баксы сует и трясется, как квашня. Не сдержался, два раза под ребро ему сунул, а он, блин, визжит и все про баксы…
— Про что он тебе еще может?..
— Тьфу-у-у! — злобно скривился Засечный. — И родит же земля…
— Кстати, где охрана Косоротой?
— Хряка с Бабахлой и еще каких-то отморозков Лопа с казаками в подвале заперли.
— Пусть отпустят и вернут им оружие.
— Да ты что! — У Засечного даже шрам на лице побагровел от возмущения.
— Уходим. С бывшей супругой в принципе обо всем договорились. Достигнут, как теперь говорят, консенсус…
— Скиф, можешь в морду дать… Как же она — такая баба: с мозгами и вся из себя… Как же она может с таким, прости господи?..
Ольга еще укрупнила лицо Скифа и, зажав рот ладонью, ждала его ответа.
— И вся из себя, и с мозгами, — зло ответил тот. — Только мозги у них, поручик Сечна, устроены, видно, не так, как у нас с тобой… Мы, из окопов, их не понимаем, а им, из дворцов, зачем нас понимать? Нас можно за баксы заказать — и нет проблем… Поедем отсюда, Семен.
— Лопины казаки хотят бросить в твой гараж какие-то ящики на пару дней.
— Вот и поедешь с ними. А я к себе на квартиру.
— Она же засвечена!
— Предупрежу Анну.
— А если и она на них работает?
Ольга не сводила наполненных слезами глаз с печального лица Скифа.
— Она — не Ольга, — ответил Скиф, и слезы сильней потекли по щекам Ольги. — Анна — дочь моего полкового командира по Афгану. Подъезжай потом к нам, ночь как-нибудь перекантуемся, а завтра переберемся под крыло деда Ворона, — сказал уходя Скиф уже в двери гостиной.
Ольга смахнула слезы и переключила кнопки на «ленивце» — на экране телевизора появился вход в гараж…
…Длинный, сутулый казак распахнул перед Скифом ворота, и тот, бросив хмурый взгляд на ее любимца — молочно-белый «Мерседес-600», сел за руль.
При виде этого красавца, выезжающего из гаража, у Засечного округлились глаза, и он, подергав рыжий хохолок, лишь мог выдохнуть:
— Аппарат, блин!..
— Димычам стволы отдал? — притянул его к окну «Мерседеса» Скиф.
— Скажешь тоже! — ошалело отмахнулся Засечный. — Тут же Москва! Тут без штанов прожить легче, чем без стволов.
— Вот поэтому и отдай. Отдай все, Семен. Чтоб ни ствола на нас не было.
Засечный зло сплюнул и полез за казаками в «Ниссан».
— Пожалте, граф, — распахнул Лопа дверцу «Мерседеса» перед трясущимся Нидковским.
Тот втиснулся бочком на заднее сиденье и покосился на Скифа:
— А мне теперь куда, господа?..
— На «Мерседесе» в дворянское собрание, — засмеялся севший на переднее сиденье казак. — В твоей резиденции, граф, отныне прописана казацкая станица.
Когда автомобиль выезжал из ворот дворца Мучника, в зеркале заднего обзора Скиф увидел Ольгу, взмахнувшую рукой с открытого балкона.
— Господа, надеюсь, пошутили насчет моей резиденции? — напомнил о себе Нидковский.
— Какие тут шутки, — бросил, не поворачиваясь, Скиф. — Собственность твоя нами экспроприирована. Забирай свои манатки из садика и будь ласка: сгинь на веки вечные, ваше сиятельство.
— Вполне по-ленински, — нашелся Нидковский.
