— Но тогда вы жили в Ясеневе в трехкомнатной квартире на Литовском бульваре возле кинотеатра «Ханой».
— Там сейчас мама с сестрой живут. А я ведь уже побывала замужем. Эту квартиру нам сделали родители мужа, разменяли свою пятикомнатную.
Скиф не так представлял себе этот разговор. Он думал, что Аня примется рассказывать о знакомых, однополчанах. Но она была его лет на двенадцать моложе. Что у них могло быть общего? Его обманула ее чересчур взрослая внешность. Иногда ее можно было принять почти за его ровесницу.
— Я хотел бы, — наконец-то осмелился Скиф подойти к главному, — встретиться с полковником Павловым, если вы не против.
Скорбные огоньки заметались в глубине ее глаз.
— Папа погиб при выводе войск из Афганистана. — И, отчего-то смутившись, она зашторила эти огоньки взмахом ресниц.
— Вчера я встречался с однополчанами. Мне никто не сказал об этом.
— Все предпочитают об этом молчать, Скиф. Он погиб в Москве. Застрелился в машине, когда его везли из аэропорта. Так сказали люди из прокуратуры.
— Могу сказать лишь одно, Аня: гвардии полковник Павлов офицерскую честь на медные пятаки не менял.
Скифу действительно захотелось выпить. Он отхлебнул коктейля и с жалостью посмотрел на нее: пепельные волосы стянуты резинкой в пучок, свитерок собственной вязки, какая-то застиранная юбка, уродующая ее женскую стать. Так вот откуда эти горькие морщинки в уголках без времени увядающих губ, скорбные церковные свечки в глазах… А под глазами — синева с прожилками от постоянного недоедания.
— Некрасивая, знаю, — по-своему истолковав его взгляд, смутилась она.
— Аня! Анечка, вы лучше всех на свете! — с запоздалой поспешностью выпалил Скиф. — Вы такая красивая… Я… Я бы даже в свое время отбил вас у вашего мужа!
— И мужа моего вы знали. Леша Белов, после вас командовал батальоном.
— Лешка Белов такую женщину бросил?!
— Леша Белов… Майор Белов погиб в Чечне в первую же неделю войны. Тело так и не нашли. Похоронили какие-то тряпки военные. В церкви свечку поставила…
Застучали дробные молоточки в голове Скифа — последствие контузии под Скопле, — сжались ладони в кулаки. Бетонной плитой навалилась вдруг на плечи тоска. Горечь и щемящая жалость к сидящей напротив, красивой и распятой за чужие грехи, как сама Россия, молодой женщине — дочери его боевого командира.
— А вы не бандит и не рэкетир? — вдруг с наивной простотой спросила Аня.
Преодолевая боль в висках, Скиф оторопело посмотрел на нее.
— Не обижайтесь, — спохватилась она. — Столько наших общих знакомых пошли так зарабатывать. Даже меня по старой памяти подкармливать грязными деньгами пытались.
— Не взяли?
— Страшно, — она, как маленькая, зябко повела плечами. — И про вас мне такие страхи рассказывали. Будто вас уже и повесили за зверства на Кавказе и что вы в Сибири какую-то армию собрали и грабите железную дорогу. Я, когда вашу жену по телевизору вижу, так все эти россказни вспоминаю.
Скиф по-настоящему рассмеялся. Теперь он понимал, как хорошо людям иметь двоюродную сестру или племянницу.
— Мне очень жаль, что я ненароком впутал вас в эти игры, которые крутит кто-то там за моей спиной. А так бы хотелось хоть изредка наведываться к вам в гости. Я бы вам еще как надоел!
— Правда? — обрадовалась Аня. — Так ходите почаще, пожалуйста. У мамы плохо с ногами, а у сестры трое детей. Разве им до меня!
— Я на вас только беду накличу, — невесело покачал головой Скиф.
— Куда уж больше, — улыбнулась Аня.
Дома их встретил Засечный, голый по пояс, с завернутым в полотенце пацаном на руках. Тот изо всех сил дрыгал ногами.
— Ты откуда это, Семен, родню завел? — Скиф осторожно придержал за локоток Аню, чтобы они ее не забрызгали.
— Это Борька по кличке Баксик. В гаражах на тряпках спал. Чернее негра ночью… Вот взял, чтоб отмыть добела и поинтересоваться его личностью курносой. Знакомьтесь.
— Да мы уже по гаражу знакомы. Семен, его родители всполошатся, еще с милицией начнут разыскивать.
— Его родители сами как черт от ладана от милиции шарахаются. Батя его сел, и, видать, надолго, а мать мы на Курском вокзале навестили. Валяется на полу в переходе, морда коричневая, как у торговки в Мозамбике.
— Давайте-ка его мне, — сказала Аня. — Вы столько грязи на нем оставили.
— Мало тебе, что сам чуть пулю в голову не получил, так еще и мальчишку хочешь погубить.
— Не бойся, Скиф, я уже с Лопой договорился. Он его к себе в этот детский сад на службу в казачки возьмет.
— Мал он еще для службы. Ему учиться надо, — вконец расстроился Скиф. — Может, к деду Ворону его подкинуть, — сказал он, вспомнив, как на зоне старик часами просиживал у окна, наблюдая за детскими играми по ту сторону колючей проволоки.
— Ага-а, твой Ворон его быстро воровским авторитетом сделает! — возмутился Засечный.
— Много ты понимаешь в людях, Семен, — окрысился Скиф. — Знал бы ты, скольких таких подранков дед оглоедам на зоне растоптать не дал. Людьми многие из них стали, деду письма пачками пишут.
Из ванной раздались истошные вопли мальчишки.
— Во-о, а у меня не орал, — отыгрался Засечный.
