Как спускались, и сторожась, добирались к заветному месту, Егор в своей памяти не отмечал, шел на автомате, доверившись «нюху» товарищей, и прежде всего Лису и Луке. Вырвать мешок с деньгами из рук самого хитрого бойца отряда, теперь можно было только у мертвого. По поводу спасения из тенетов законной власти в погосте, монах Илья высказался кротко, осеняя себя крестным знамением:
— Велик ты, господи, и чудны дела твои, и благословенно и славно имя твое вовеки веков по всей земле!
С души, словно камень свалился. Недавно готовые к схватке с возможной гибелью, подельники перевели дух, на пасмурных, суровых лицах появились улыбки. Благостное состояние прервал Лука.
«Лихой, впереди отряд всадников!».
Чьи?
«А я знаю?».
— Все в лес!, — подал команду Лиходеев. — Бегом!
Едва успели спрятаться в лесу, когда на тракте появился конный отряд. Можно было хорошо рассмотреть ехавших впереди старших дружинников, закованных в броню, за ними, скорее всего, следовали князь с боярами. До погоста рукой подать.
— Вот и кавалерия пожаловала!, — сам для себя прокомментировал Егор. — Теперь точно, только держись. Ноги уносить пора, а то загонят и забьют как мамонтов.
За то второе «Я» подсказало. Линять? Куда он собрался линять? Лошадей нет, еды нет, дорогу на северо-восток, да и на восток, скорее всего успели перекрыть. Что дальше? Слух уловил какой-то бубнеж у левого плеча. Прислушался.
— …прославит силу его и сотворенные ним великие чудеса и блага, устроенные на этом свете. Как небо устроено, или как солнце, или как луна, или как звезды, и тьма, и свет?, — доносил свои мысли монах. — И земля на водах положена промыслом господним! Звери различные и птицы и рыбы украшены его промыслом! И чуду подивимся, как из праха создал человека, как разнообразны человеческие лица. Если и всех людей собрать, не у всех один облик, но каждый имеет свой облик лица, по божьей мудрости. И тому подивиться можно, как птицы небесные из рая идут, и прежде всего в наши руки, и не поселяются в одной стране, но и сильные и слабые идут по всем землям, по божьему повелению, чтобы наполнились леса и поля. Все же это дал бог на пользу людям, в пищу и на радость. Велика его милость к нам, так как блага эти сотворил он ради человека грешного. И те же птицы небесные умудрены Богом, когда повелит, то запоют и людей веселят; а когда не повелит им, то и имея язык онемеют.
Хмыкнул. Сказал только для того, чтоб что-то сказать:
— Истину глаголешь, чернец! И в писании сказано: "И благословен, господи, и прославлен зело!"
Княжий отряд наконец-то миновал их лежку. Егор первым поднялся из-за дерева.
— Пошли. Вон там, у речки наши должны ожидать.
Встреча действительно оказалась горячей. Слезы княжны, удары ее кулачков в грудь и упреки, много упреков. Вердикт, виновен во всем! Согласился. Мимолетный взгляд на Богдана и такой же молчаливый ответ:
«Все хорошо!»
И слава Богу, что хорошо.
— Сейчас входим в лес и оборудуем лежку. Всем отдыхать. Вторуша, как себя чувствуешь?
— Добре, боярич. Оклемался.
— Возьми у Лиса кошель, сходишь в погост за провизией. Покупай на базаре не торгуясь, и там где народу побольше. Да-а, прикупи мужскую одежонку, выбирай ту, что попроще, для княжны.
— Сделаю.
— Лис караулишь первым. Теперь спа-ать.
Ни на кого, не обращая внимания, вошел в лес, углубился, упал под елку. «Жрать охота», промелькнула мысль. Глаза закрылись, свет выключился.
Любовь — это единственное, что делает человека — сильнее, женщину — красивее, мужчину — добрее, душу — легче, а жизнь — прекрасней!
Дубравы и перелески, возделанные смердами поля и их веси, веселые светлые леса мелькали перед глазами. Как же все надоело! Хотелось шума городов, подышать выхлопными газами, прошвырнуться по бульвару, потолкавшись в мельтешившей толпе, и чтоб вечер когда народ спешит с работы, и чтоб из летних кафе пахло шашлыком и музыка, чтоб громко пели свои бестолковые, безсмысленные песни звездюли современной русской эстрады. Хочу! Хочу! Хочу!
