Сестры смолчали, но я поняла: они осуждали не меня, а кромешников. И мысли у всех были схожими. Командора заподозрили в грубой попытке свалить ответственность на новичка. Господи, я была не одна! Даже вздорные Нора и Катерина, даже миролюбивая Долли были на моей стороне!
Варька заслонила собой от кромешника. Глухо спросила:
– Есть претензии к младшей?
– Напротив, сударыни, – заворковал Фролов, замахал умильно руками. – Я пришел принести извинения. Госпожа Вознесенская, умоляю, смените свой гнев на милость, высуньте мордочку из-за Шестой. Варвара Павловна, ну я прошу!
Я наспех смахнула слезы, успевшие скатиться из глаз, и снова предстала пред командором во всей неотразимой красе: нос покраснел, веки припухли, хвост растрепался во время скачки, а причесаться банально забыла.
Словила умильную улыбку Долли, недоумение Норы и чисто материнский взгляд Маргариты. Младшенькая, что с меня взять!
– Извинения официальные? – уточнила Мария Громова, МИД.
– Да куда официальней, Мария Владимировна, – обернулся Фролов к дипломату. – Если угодно, подам письменный раппорт, но пока, уж простите, так. Времени мало, сударыни. Аля, кругом неправ, признаю. Не почуял в вас истинной силы, оттого и не верил, что дали отпор сразу стольким сильным противникам. Ну а главное, посчитал вас предвзятой и не принял предложенной помощи. За это извиняюсь отдельно.
– Драгоценные мои, – он возвысил голос, обращаясь уже ко всем. – Показания Седьмой подтвердились. Допрошенные нами цыгане и представители Кавказских гор заявили, что Петр Кондашов объявил сходку кланов в отеле «Пекин». Глава искал ответы на два вопроса. Кто из сильных Азии посетил Москву. И чей вензель нарисован на письмеце, что получила Тамара. Бахти, глава таборов Трех вокзалов, в подробностях описал музыканта, с которым ушел Кондашов: высокий, стройный, черноволосый, одет в старинное ханьфу, на лице – серебряная полумаска, за спиной – семиструнный гуцинь. Все в точности, как увидела Аля. А еще ему померещилось – это он подчеркнул особо! – будто представители Азии как-то странно кланялись вслед, вроде Кондашову, а вроде и нет, и все поглядывали на музыканта. Но в этом не поручится и присягать не станет, даже если вздернут весь табор.
– Что-нибудь еще? – уточнила Мария, занося приметы в айпад.
– Имя, сестра! – поклонился со-зданию МИД Фролов. – Его подслушал официант, накрывавший на стол для музыканта. Тот представился как Синг Шё, мол, творческий псевдоним.
– Синг Шё? – переспросила Четвертая и перевела: – Звездный Змей.
– Я же говорила! – не сдержалась я. – Змея в переплетении трав. Звездчатка!
– Звездчатка? – переспросила Марго. – Это же трава, класс двудольных, семейство гвоздичных. Цветет мелкими белыми звездочками. Известно сто двадцать видов звездчатки, почти все они ядовиты. Неприхотливая, терпеливая, неубиваемая трава.
– Впечатляющая справка, Маргарита Рудольфовна. Именно эту траву видела на вензеле Аля и сумела нарисовать. Итак, у нас есть подозреваемый, оборотень-дракон, играющий на гуцине.
– Если это китаец, – снова вклинилась Первая, – будем называть его правильно: яо.
– Пусть будет яо, – согласился Фролов, – дело ведь не в названии. Если вы, Маргарита Рудольфовна, знаете, как ловить этих тварей, буду сердечно признателен за краткий магический инструктаж.
– Я не сталкивалась раньше с драконами, – покачала головой Марго, – и не занималась всерьез китаистикой. Могу поднять все архивы с работами по мифологии и привлечь китайских студентов.
Судя по посветлевшему взгляду, исподволь брошенному на меня, Первая вспомнила о Юэ Луне. Я улыбнулась в ответ. Привлечь Китайца к фольклорным поискам показалось хорошей идеей. И тут я вспомнила о записке, прочитанной только вчера.
– Наши бились с драконом во время войны! – крикнула я, напугав остальных, и побежала к папке, пока сестры переводили дыхание. – Вот!
Я потрясла листком в воздухе и торжественно зачитала текст.
– Всегда говорил, дорогие мои, войска ПВО – великая сила, – воодушевился Вадим Никонорыч. – Пока же, сравнив показания и обдумав бессонной ноченькой всю информацию об этом яо, вынужден признать с сожалением: за ПВО прошлым вечером потрудился господин Воронцов. Он прервал кровавый прорыв дракона и вызвал, скажем так, огонь на себя.
– Он жив? – встрепенулась Нора, как-то слишком взволновавшись упоминанием Грига. – Скорее отвечайте, Фролов!
– Дракон или Григ? – скорчив мерзкую мину, ехидно уточнил командор. – Впрочем, откуда мне знать, любезная? Трупов мы не нашли. Может, они в воду канули, в смысле, искупались в Москва-реке? Аля, милая, как считаете, жив господин Воронцов?
Я смутилась и не ответила. Лишь прислушалась к чему-то внутри себя, приблизила к носу руку с браслетом. Запах не изменился, защитное действие тоже. Интересно, браслет перестанет работать, если что-то случится с Григом?