Гадко так думать и тошно. А не думать уже нельзя, мозг буравит предупреждение, от которого слишком больно, чтоб не принять всерьез. Почему мне нельзя капельку счастья? Отчего парень, к которому тянет, не может остаться со мной?
Мудрые коты не полезли в вертушку, они сразу подняли меня наверх, на уютный балкон под шпилем гостиницы. Потерлись о руки, требуя ласки, и вернулись на постаменты. Все это время гостиница творила иллюзию для постояльцев, и те начищали до блеска несуществующие бока, ожидая от котов исполненья желаний.
На Москву стекали чернильные сумерки, догорал затерявшийся в тучах закат, лиловой кровью пачкая небо. После скромного фуршета Первой сестры адски хотелось есть. Вообще у меня нестабильная психика. Чаще в стрессовых ситуациях я теряю намертво аппетит, и даже от вида любимой еды выворачивает наизнанку. А иногда – жру как не в себя, подкармливаю депрессию жирным и сладеньким, предпочитая фаст-фуд.
Сейчас я мечтала о тортике. Калорийном, с масляным кремом и пропитанным коньяком бисквитом. Так мечтала, аж челюсть сводило, и живот постанывал от предвкушения.
Но все-таки несколько последних дней кое-чему меня научили. Я капала слюной на плитку балкона, а разум подмечал неприятные странности.
Например, балконная дверь приоткрыта. И штора сдвинута на полметра. А еще неизменный скелет Самойлова не встречает на пороге скрипучим укором.
Тортик подождет, дорогое со-здание. Гости у тебя, снова незваные.
Я шагнула в гостиную и замерла. Огляделась по сторонам. Чуть расслабилась, когда нахлынуло сразу – звуками, запахами, черной рубашкой, аккуратно сложенной в кресле. Григ. Он здесь. У меня. Со мной.
Мой сексуальный Карлсон снова прилетел к Малышу на крышу.
От подобного сравнения я рассмеялась, скинула кофр на диван. Предвкушение сладкого чаепития сотворило особый эротический образ, давший выход безумной истерике. Я отправилась на поиски Грига. Ох уж эти ролевые игры! Впору кричать «Ку-ку, мой мальчик!». Нужно срочно взять себя в руки, перестать истерически ржать. Что подумает обо мне мужчина в полном расцвете сил? Некрасивая, встрепанная, бесталанная. Так еще и припадочная нимфоманка!
На кухне Грига не оказалось, в ванной тоже, и в кабинете. Но я шла на отзвук мелодии, и жужжание электрических ос сделалось вдруг ярче, отчетливей. Он был в студии, возле рояля, звал меня поиграть…
Я толкнула тайную дверь.
Звуковая волна, тяжелая, мрачная тут же ударила меня в живот, скрутила, отбросив к стене. Новый аккорд опрокинул навзничь, вышибая искры из глаз. Играл не гуцинь, рояль, тот самый, белый, что стоял в центре залы, но импровизация престиссимо буквально вломила под дых, выкручивала руки, пытала. Еле дыша от боли, проклиная себя за беспечность, за оставленный на диване кофр, я доползла до стоек в углу и схватила какую-то скрипку, висевшую на подставке. Врезала смычком первые ноты, не делая попытки встать с пола.
И, как мне показалось, отбила атаку. Вздохнула, подивившись звучанию, богатым глубоким оттенкам. Поразмыслю на досуге о том, что в коллекцию затесался Гварнери, а пока не помешает подтянуть колки, подстроить скрипку после стольких лет…
Новая волна едва не выбила зубы, так стукнула скрипка о подбородок. Я выругалась вслух, немузыкально, зато от всей широты души. Успела встать на колени и выстроить защитные ноты, начиная понимать смысл этой борьбы.
Пальцы пианиста с убийственной скоростью летали по клавиатуре, он вдалбливал ноты, активировал струны, собирая смертельную пьесу из разбросанных в воздухе звуков. Я же пыталась их отразить, предугадав ход мелодии. Настроиться внутренне на противника, уловить поток импровизации, перестроить струнные колебания и запустить звуковые волны, чтобы остановить атаку, нейтрализовать как в физическом плане, так и на ментальном уровне.
Непростая задача, интересно-безумная. Если б не было так больно и солоно от пропущенных первых ударов! Отчего нельзя объяснить словами, без мордобоя с порога?
Я обозлилась, пропустила выпад, собрала себя в кучку и пошла в атаку. Я тоже умела работать пальцами, увеличивая выборку нот, я уже чуяла прорехи в игре, чтобы ударить всерьез, наотмашь.
Боюсь, в припадке бесконтрольной ярости я смогла бы разнести и рояль, и студию, но Григ выставил электрический щит, обрубивший все волны разом.
Тогда я осела на теплый паркет, едва не разбив скрипку Гварнери, и заплакала, хлюпая носом. Григ тотчас сел рядом, приобнял за плечи, баюкая, как ребенка.
– Потерпи, – прошептал в мокрый висок. – Скоро пройдет, честное слово. Я даже в четверть силы не бил.
– Больно! – пожаловалась я придурку, избившему меня в собственном доме. Музыкальный абьюзер, ну надо же. И ведь испытал наслаждение, гад, от того, что со мной проделал, аж руки трясутся от возбуждения.
Он снова погладил меня по плечу, притянул поближе, стиснул сильнее, вытер пальцем кровь с подбородка, медленно слизал языком.
Мамочки, что он со мной сотворил! Ведь сейчас я согласна даже на это. Я сама словила особый кайф, когда разобралась в ситуации. И тянусь к нему с удвоенным пылом, потому что… Хочу продолжения?