Что ж за день такой, скажите на милость? Снова у сестер отвалились челюсти. Я всего три дня, как со-здание, а такие связи наметились, всю Изнанку Москвы успела достать!
– Ваш дядя погиб, как герой, – не приняла я упреков Клариссы. – Мне жаль, что так вышло, честно. Он был ослаблен действием купола, но сумел показать преступника и спас от разграбления тайны клана.
– Пустые слова! – зарычала Кларисса, уже не скрывая слезы. – Я хочу мести, слышите, Сестры? Я хочу видеть проклятого змея, как ту тварь на Поклонной горе, нашинкованного в кусочки. Все, кто уцелел в Доме Иллюзий, отныне будут вам помогать, это мой приказ, как наследницы. Умоляю, убейте его, подарите покой Петру Кондашову!
Кларисса покачнулась, хватаясь за стену, и вдруг рухнула на колени прямо перед застывшей Марго. Первая непроизвольно отдернула ногу, а я молча достала скрипку и вновь окунулась в увиденный ад.
Когда из мелодии, созданной скрипкой, проявился вполне осязаемый облик, высокий, темный, в серебряной маске, Клара шмыгнула носом и встала, по-прежнему держась за косяк.
– Кое-что еще, – вспомнила я, обращаясь то ли к ней, то ли к Фролову. Музыка вернула меня в тот миг, когда погибал Кондашов. – Там был секретарь, Василевский.
– Он тоже умер, – уточнил командор.
– Синг Шё проявил к нему интерес. И к технологии марионеток. Спросил, где подобных делают. Василевский ответил про фабрику.
Вадим Никонорыч округлил глаза. Мне кажется, он хотел заорать что-то типа «что ж ты раньше молчала», но осекся, вспомнив вчерашний день. Вместо этого он переглянулся с Клариссой. Та мрачно кивнула.
– Я с вами, – заторопилась Варька, страшась упустить новый замес.
– И я? – спросила почти безнадежно, но Фролов не принял отчаянной жертвы.
– Нет, вы едете домой, моя музыкальная. Отдыхать, набираться сил. По возможности, вспоминать детали. И готовиться к встрече с прекрасным в Малом зале консерватории. Маргарита изучает архивы. Мария шерстит иностранцев, нелегально проникших на территорию. Норочка – тоже самое, но по своим каналам. Катерина, на тебе люди искусства: музыканты, художники, фольклористы. Уклон – азиатская тема. Долли всех поддерживает, утешает, ну и кормит, само собой. На этом позвольте откланяться!
Он по-военному сдвинул пятки. Взял под локоть Клару и Варьку и вместе с ними провалился на первый этаж, миновав музей Земледелия, перекрытия и коридоры.
Или так показалось?
Обратно коты бежали медленно, чуяли мое настроение. Понимали: хозяйке нужно подумать, а не взвизгивать при резких скачках и безумных кошачьих кульбитах. Мы спокойно рысили по мрачным туннелям, изредка взрезаемым огоньками, похожими на точки от сигарет. Тогда Лефт взрыкивал, щерил клыки, и огни исчезали во тьме. На исподней стороне поезда не ходили, некого катать на Изнанке, все добирались самостоятельно, используя артефакты и магический потенциал.
Раньше такие штуки называли попросту «русским духом». Отбивали земные поклоны, вбирая от матушки-сырой земли энергию магических жил, иначе меридианов. А теперь – потенциал, по-научному. Или внутренняя сила, энергия ци. Нахватались китайских терминов! Все-таки кинематограф, а вслед за ним и литература оказывали воздействие даже на исподние умы России. Все хотели быть в тренде.
Не давал покоя разговор со Второй, случившийся напоследок. И не было рядом Варьки, чтобы поднять настроение.
Элеонора была из тех, кто не любит терзаться сомнениями и откладывать дела в долгий ящик. Она просто взяла меня под локоток и, буравя взором любящей бабушки, ласково сообщила, что имеет планы на Грига. Ну как сообщила… Заявила «он мой», не вдаваясь в подробности и объяснения. Типа, предупредила глупышку, а дальше совсем не ее проблемы.
С какого перепугу Григ был «ее» и знал ли об этом наследник Субаш, уточнить мне не позволили. Нора одарила улыбкой дракона, готового разорвать на кусочки, и расщедрилась на отстойную фразочку:
– Ты ведь понимаешь, сестренка, он заботится о внучке несчастной Софи. Знаю, роль дедушки ему не к лицу, но… Подумай об этом, окей? Не вмешивайся в чужую игру, правил которой не знаешь.
Развернулась, махнула Третьей, и обе побежали к реке, где их дожидались личные яхты. Вдоволь наобнимавшись, красотки двинули в разные стороны, одна вверх по течению, другая вниз, салютуя гудками старшей сестре.
Черт возьми, все кругом предлагали игры, правил которых я не понимала. И никто ни словечка не объяснял, не обучал, не поддерживал! Лишь поручали какие-то глупости и обвиняли во всех смертных грехах. Как я надеялась на собрание! А разве стало яснее? Страшнее и гаже – да, а вот понимания не добавило.
И тут еще Нора, Клеопатра египетская. Подумаешь, рабовладелица! Если он твой, почему вещи Грига развешаны в моем платяном шкафу? Или в твоей светлице тоже висит его барахло? Даже представлять это мерзко. Особенно раздражает мысль, что с тобой-то он остается на ночь. Ты ведь не поливаешь водой парня в своей кровати!