Так ли неправ Григорий, став соучастником преступления? Он оставался логичным во всем. Взявшись однажды меня защищать, устранил опасную лярву, присосавшуюся к душе. Не позволил сестренке мной пообедать. Пусть Воронцов уничтожил улики, но ведь дело не только в безопасности Тами, как хотел показать циничный Фролов. Он и мне помог в самый нужный момент!
Но до чего же больно, каждой клеточкой, каждым вдохом и выдохом, так царапают душу осколки мечты! Больше нам не сыграть дуэтом. Не побеседовать запросто о том, что за лажа творится вокруг. В лучшем случае, встретив меня, он пройдет равнодушно мимо. В худшем – убьет, чтобы вырвать сердце для ненормальной сестры.
Я не помнила, как крутанула вертушку, как миновала львов. Меня будто схватили за руку и тащили мимо ресепшена к бальному залу и дальше, в помпезно-алтарный лифтовый холл. В крови гудело, в ушах звенело. Внутри зарождалось наивное чувство возвращения под отчий кров. Почему? Если бы знала ответ!
Я с самого рождения жила в Сокольниках, в квартире, доставшейся нам от бабушки. Вот уж кто был совершенством! Красивая, с элегантной прической, в нарядном струящемся платье из зефирно-воздушной ткани, какую в послевоенные годы было непросто достать. Я ее видела на фотокарточке, которую мама тщательно прятала на дне ящика с ветхим тряпьем. Когда в детстве читала Толкиена, мне казалось, эльфы – такие.
Мама сказала: она рано погибла. Как такое могло случиться? Разве гибнут эльфийские королевы? В детстве втайне от мамы я сочиняла истории. Красавица с фотографии влюбилась в чудесного парня и сбежала с ним по морю на корабле с огромными алыми парусами. Или вернулась в сказочный лес, подчиняясь неведомой магии. Что угодно, только не смерть в подворотне от ножа случайного урки! Мама плакала, вспоминая о ней, и твердила, что бабушка стала частью какого-то важного эксперимента, от которого зависела судьба страны.
А еще эльфийка была скрипачкой. Гениальной, известной не только в Союзе. И скрипка в потрепанном кофре, привычно болтавшемся за спиной, – тоже ее наследство. Самое нужное, важное. Круче квартиры в Сокольниках или шкатулки с золотыми колечками, которые мама продавала на рынке, если жизнь брала нас за горло.
Почему мне вспомнилась бабушка? Почему казалось, что я делаю шаг в ту придуманную страну, где эльфийка скрывалась от жестокого мира вместе с возлюбленным принцем?
Я всего лишь шла по гостинице, невольно вслушиваясь в разговоры.
Персонал на все лады обсуждал отсутствие администратора. Вспомнилось, как Элен похвасталась: это моя территория! А теперь без нее ничего не работало. Лифты встали намертво, двери заклинило. В баре что-то, по слухам, сгорело, да так капитально, что вонь разнеслась на три этажа вверх и вниз, а еще…
– Ночью кто-то вломился в офис! – шептала девочка на ресепшене скучающему носильщику. – Перерыл все вещи Елены Антоновны, там такой кавардак, с ума сойти! А я не могу дозвониться…
Кто-то искал амулет! Пробрался внутрь, обманул охрану. Инцы Тамары устроили шмон? Плохо же они знали Элен: она сроду ничего не хранила в офисе!
Я хотела объяснить это вздорной девице, но получился лишь сип. Что-то склизкое, мерзкое, точно ил, вновь перекрыло горло. Наконец, прокашлялась:
– Этой ночью Елену Антоновну убили возле театра «Фиона». Так что незачем ей звонить. Лучше сообщите в полицию, что кто-то взломал ее кабинет.
Девица зависла, носильщик тоже. Застыли, разинув рты.
Я осмотрела безмолвную парочку, сглотнула горечь и пошла мимо львов в знакомый до ужаса бальный зал, прощаясь с Элен, проходя весь путь заново, каждым жестом и шагом вспоминая тот вечер, когда жизнерадостная подруга подавала меня на стол славному вампирскому дядюшке.
Я прощалась и с той наивной Алёной, что верила подлой лярве!
Не хочу ее так называть, но слишком ярок кошмар в Бюро, когда Ленка вновь предала мою душу. Почему? Почему, почему?! Я ведь надеялась ее исцелить!
«Ленинградская» ласково вела меня за руку. Львы приветственно прорычали и едва приметно кивнули. Я мимоходом коснулась того, кому загадала новую встречу с парнем из московской подземки. Ты хорошо потрудился, котик, выполнил желание глупой девочки, только встреча не принесла ей счастья.
Я не знала, что творилось в моей голове, все плыло, как в рассветный час, когда над озером сгустился туман и мешает разглядеть берега. Я зависла в лодке между прошлым и будущим и не видела вокруг ничего кроме молочной густой кисеи, медленно проникшей в сознание. А где-то на дне притаился дракон. Выжидает и ухмыляется, страшный символ мести и горя, готовый обрушиться на Москву.
Смогу ли я расплатиться, если дракон выставит счет?
Никого у меня не осталось. Ни подруги, которую считала сестрой. Ни парня, в которого умудрилась влюбиться после стольких лет неверия и одиночества.
Так хотелось выдавить яд из сердца, что из залы я побежала к лифтам, совершенно забыв, что они не работают. Но гостиница с тихим шелестом раскрыла двери ближайшего лифта, хотя я не успела коснуться вызова.