Биолог-эволюционист, профессор когнитивной биологии, Венский университет, автор книги
Одно из самых пагубных заблуждений в области когнитивной науки – стремление разделить врожденное и приобретенное. Многие психологи, лингвисты и социологи, а также журналисты популярных изданий продолжают считать природу и воспитание взаимоисключающими идеями, а не дополняющими друг друга взглядами. Им кажется абсурдной идея о том, что нечто может быть одновременно и «врожденным», и «приобретенным», одновременно и «биологическим», и «культурным». В то же время большинство биологов сегодня признают, что для понимания поведения необходимо признать существование взаимосвязи между врожденными когнитивными процессами (такими как обучение и память) и индивидуальным опытом. Это особенно касается человеческого поведения, поскольку речь и культура – главные результаты адаптации нашего вида – обязательно включают в себя и биологические элементы, и элементы, позаимствованные из окружающей среды, то есть и врожденное, и приобретенное.
Противоядием к противопоставлению природы и воспитания может быть понятие «инстинкт обучения». Этот термин был введен Питером Марлером, одним из пионеров исследования птичьих песен. Птенцы певчих птиц, еще сидя в гнездах, жадно слушают пение взрослых особей своего вида. Несколько месяцев спустя, когда они, оперившись, пробуют петь сами, они создают свои первые песни в соответствии с сохраненными в памяти образцами. В течение этого периода неопределенного щебетания («подпесни») птицы постепенно перерабатывают и совершенствуют песню, и вскоре они готовы защищать территорию и привлекать партнеров с помощью собственной, возможно, уникальной, но типичной для этого вида песни.
Обучение пению у певчих птиц является классическим примером инстинкта обучения. Инстинкт побуждает птицу слушать пение взрослых, а потом петь самой, подражая услышанному. Чтобы пройти эти стадии, птице не требуется опека или критические отзывы родителей. Тем не менее сама песня не является врожденным знанием, птица ее выучивает, это элемент культуры, который передается через поколения. У птиц одного вида есть местные «диалекты», случайным образом варьирующиеся от одного региона к другому. Если же птенец в детстве не будет слышать песен взрослых, он и сам впоследствии будет издавать лишь жалкие крики, но петь не будет.
Важно отметить, что такая способность к вокальному обучению характерна лишь для некоторых птиц, таких как певчие птицы и попугаи. Другие виды птиц – чайки, куры, совы – не учатся применять свой голос; их характерные крики развиваются и в отсутствие каких бы то ни было звуков. У таких птиц крики имеют чисто инстинктивную природу, они не требуют обучения. Но у птиц, способных обучаться пению, песня является результатом сложного взаимодействия между инстинктом (слушать, репетировать и совершенствовать) и обучением (подражать взрослым особям своего вида).
Интересно и удивительно, что большинство млекопитающих неспособны научиться столь сложной вокализации. Как показывают исследования, кроме людей, это могут только морские млекопитающие (киты, дельфины, тюлени) и слоны. Среди приматов человек – единственный вид, который может расслышать в окружающем мире новые звуки и воспроизвести их. Эта способность формируется на той стадии развития младенца, когда он непрерывно лепечет – инстинктивный период, подобный соответствующему периоду у птенцов певчих птиц. На этой стадии младенцы настраивают свои вокальные навыки, слыша и пытаясь повторить слова и фразы взрослых.
Так что же такое наша речь – врожденный или приобретенный навык? Вопрос, предполагающий выбор одного из двух, по сути своей неверен. Любое слово, которое произносит человек – на каком бы из шести тысяч языков нашего вида он ни говорил, – является выученным. Но способность научиться говорить является врожденной; это инстинкт, от рождения имеющийся у любого нормального человеческого ребенка. Этого инстинкта нет у шимпанзе или горилл.
Инстинкт речи действительно является врожденным (он развивается у всех представителей нашего вида), хотя языку нужно учиться. Как сказал Дарвин в «Происхождении человека»:
«Речь есть искусство подобное варению или печению, но <…> речь, конечно, не может быть отнесена к настоящим инстинктам, потому что она должна быть выучена. Она, однако, весьма отличается от всех обычных искусств, потому что человек обладает инстинктивным стремлением говорить, как это можно видеть на лепете наших детей, тогда как ни у одного ребенка нельзя заметить инстинктивного стремления варить, или печь, или писать».
