– Есть идеи, Оди?
Его на самом деле интересовало не это – он хотел показать мне, какой я тупой.
Я попытался пнуть стены своими новыми ботинками. В результате поднял пыль, да и только. Моз встал, выдвинул плечо вперед и с разбега врезался в дверь, но только отскочил. Он потер руку, потом осторожно ощупал левую сторону лица, которая уже начала опухать от удара дробовиком.
– Значит, мы просто будем сидеть и позволим отвезти нас обратно в школу? – спросил я.
– Даже если мы выберемся, ты бросишь Эмми?
Тихий голос Альберта и разумность его вопроса только разожгли мой гнев.
– Если мы выберемся, то можем наброситься на него. Ты, я, Моз – мы его одолеем.
– И дробовик тоже?
– Мы не можем сидеть сложа руки.
– Сейчас, Оди, мы ничего не можем сделать. – Альберт поднял с земляного пола соломинку и отшвырнул ее.
Долго мы сидели молча, прислонившись спинами к стенам амуничника, когда услышали, как отодвигается засов, и дверь открылась. В проеме стоял одноглазый Гроза Кабанов с дробовиком.
– Выходите, – сказал он и отступил на шаг.
Мы поднялись и вышли из амуничника. Я выжидал удобный момент, чтобы броситься на него и сбить на пол. Или хотя бы начать атаку, которую поддержат Альберт и Моз, и вместе мы его одолеем. Но мужчина держался на расстоянии с дробовиком наготове, и у нас не было шансов добраться до него раньше, чем он застрелит нас. Я был уверен, что этот злой на вид человек не колеблясь спустит курок.
– Ты, – сказал он Мозу, – возьми косу. Ты бери лестницу, – сказал он Альберту. – А ты, мальчик, бери сучкорез и пилу.
Мы сделали, как он велел, и он махнул на выход.
– Где Эмми? – спросил я.
– С Эммалин все хорошо. Хотите, чтобы так было и дальше, делайте, что я говорю.
Он отвел нас к границе своего неухоженного сада. Трава между деревьями выросла высокой. Ветви путались. Незрелые яблоки были похожи на маленькие зеленые бубенцы. Я пару лет работал в саду Фростов и знал, что если ветви не подрезать, то они рано или поздно сломаются под тяжестью яблок. Кроме того, я знал, что после подрезки плоды становятся крупнее и сочнее.
– Ты, – приказал мужчина Мозу, – начинай отсюда и выкоси всю траву между деревьями. Иди ряд за рядом. Если сбежишь, я до смерти поколочу этих двоих и вашу драгоценную Эммалин. Понял?
Моз кивнул, беспомощно посмотрел на нас и ушел.
– Ты, – сказал мужчина Альберту, – ставь лестницу и бери у мальца сучкорез.
Когда Альберт сделал, как было сказано, Гроза Кабанов сказал:
– Режь там, где я скажу. А ты, мальчик, собирай все что упадет и стаскивай за сарай, к той куче мусора. Видишь?
Я нашел глазами мусорную кучу и кивнул.
Дерево за деревом Альберт обрезал длинные ветки. Сначала он работал на земле, потом приставлял лестницу, которую я придерживал для надежности. Периодически я собирал упавшие ветки и складывал их за сараем. Благодаря Фростам эта работа была нам знакома. Но помощь по саду, принадлежавшему родителям Эмми, никогда не казалась настоящим трудом – не то что работа на Грозу Кабанов. Начнем с того, что Фросты никогда не держали нас под прицелом. Одноглазый держал дробовик на сгибе локтя, пока давал указания Альберту, а его единственный глаз, похоже, прекрасно видел все, что происходит в саду.
Солнце поднималось все выше. Было влажно, и пот стекал с меня ручьями. Через пару часов я наконец сказал:
– От нас не будет никакой пользы, если мы умрем от жажды.
Мужчина задумался.
– Между домом и курятником есть колонка. Там должно быть деревянное ведро. Принеси сюда. И, парень, девочка заплатит за любую глупость, которую ты можешь выкинуть.
Я нашел колонку и вдоволь напился, слушая кудахтанье кур за сеткой курятника. Я наполнил ведро и присмотрелся к дому. Двухэтажный, но второй этаж маленький, там, наверное, только чердак. Не так уж и много было мест, где он мог спрятать Эмми. Я подумал проскользнуть внутрь и найти ее. Но что потом? Мы с Эмми, может, и убежим, но останутся Альберт с Мозом, и одному Богу известно, что одноглазый ублюдок с ними сделает.
Я отнес деревянное ведро в сад, и мужчина разрешил Альберту попить из него. Затем он велел мне отнести ведро Мозу.
«Совсем как у Фростов», – показал Моз, когда напился воды.
– Разве что там мы работали добровольно, – сказал я.
Моз утер пот со лба и спросил: «Он нас сдаст?»
– Готов поспорить, что нет, пока мы не сделаем все, что ему нужно.
Моз посмотрел на ряды деревьев и показал: «Это долго».
Мы не обедали и работали до тех пор, пока солнце не опустилось. Даже Бледсо был добрее. Когда Гроза Кабанов наконец повел нас обратно в сарай, куча обрезанных веток была огромной, почти такой же, как соседняя куча мусора. Я плюхнулся на земляной пол амуничника, все мышцы в теле болели.
Мужчина без лишних слов запер нас.
– Из голодных людей плохие работники! – крикнул ему вслед Альберт.
Грязь с пола липла к потному телу.
– Это хуже сенокоса.
Моз показал: «Волнуюсь за Эмми. Думаете, она в порядке?»
– Он весь день гонял нас, – сказал я. – У него не было времени навредить Эмми.
Моз встал и прошелся вдоль стен, проверяя каждую доску. «Мы выберемся отсюда, – показал он. – Не знаю как, но выберемся».
