У меня есть код, который папа использовал в ту ночь, когда я взломала панель и истекала кровью на полу хижины. Он называется «скачок» и вызывает всплеск синтетических гормонов и химических веществ, которые заполняют тело и шокируют нервную систему. Это болезненно и очень опасно. Возможно, именно это и убьет Коула, но он и так на грани смерти, так что выбирать не приходится.
Я открываю генкит и подключаю кабель к его панели, призывая жесткий диск работать быстрее, пока джип мчится по дороге. Экран мигает, и я начинаю яростно стучать по клавиатуре, листая сохраненные файлы и выискивая нужный алгоритм. Введя новый пароль, я попадаю в панель Коула, после чего на экране генкита выскакивает множество предупреждающих сообщений.
– Да знаю, – рычу я.
Знаю, что его давление падает. Знаю, что жизненные показатели очень низкие. Вот только не знаю, спасет ли его скачок или убьет.
– Что… – снова шепчет Коул, когда я нахожу нужный файл.
Пальцы стучат по клавиатуре. Я не знаю, как сработает этот код. Папа написал его специально для меня. Он может вступить в конфликт с любым из модулей Коула и мгновенно убить его.
– Прости, – говорю я.
Кровь струится из-под марлевой повязки, заливая брюки. Его губы приоткрываются. Но с них не слетает ни слова. В этот момент он выглядит так, словно стоит на пороге смерти, и кажется, словно жизнь вылетает из его груди с каждым выдохом. На мгновение я в сомнении замираю.
Но потом замечаю, что его ресницы подрагивают, и понимаю – он умирает, действительно умирает.
Пальцы быстро вбивают команду, и я отправляю алгоритм.
Побледневший Коул все так же неподвижно сидит рядом со мной, пока джип несется по кочкам к дому врача.
– Давай, – шепчу я, но он не дышит.
И не шевелится. Может, его тело не выдержало скачка.
– Коул! – кричу я, обхватив ладонями его лицо. – Ты не можешь умереть, черт возьми!
Его тело резко дергается, а голова ударяется о спинку сиденья. Кобальтовые светодиоды на панели бешено мигают. Генкит издает серию пронзительных звуков. А Коул широко раскрывает глаза, и его тело сотрясается от сильных конвульсий. Он вновь запрокидывает голову и ревет, вскидывает руки, попадая мне по груди с такой силой, что впечатывает меня в дверь.
– Коул, – кричу я, сжимаясь в комок и пытаясь вытащить из-под руля застрявшую ногу. На приборной панели красным цветом мигает предупреждение, и джип останавливается. – Коул, прекрати!
Но выражение его лица не меняется. У него остекленевший и пустой взгляд. А в черных, как у акулы, глазах не видно ни проблеска узнавания.
Я хлопаю его по руке и вижу, как приоткрываются его губы. Нащупав за спиной ручку, я открываю дверь и вываливаюсь на траву.
– Прекрати, психопат. Ты ранен! – пытаясь подняться, выкрикиваю я.
Он замирает, только тело все еще подрагивает на сиденье, а марлевая салфетка спадает с раны.
– Катарина? – узнавание наконец мелькает в его глазах. – Мне… Мне холодно.
– Это потому, что я перезагрузила твою панель. Ты умираешь, Коул. И тебе придется потерпеть, пока я отвезу тебя к врачу.
Он смотрит на свои окровавленные и дрожащие руки, а затем медленно переводит взгляд на зияющую рану на животе.
– О черт, – шепчет он, опускаясь на пассажирское сиденье. А затем хватает другую марлевую салфетку, когда я забираюсь обратно в джип.
– Должно быть, я сумасшедшая, – бормочу я. Мы снова несемся вперед. – Я думала, ты запрограммирован защищать меня.
– Я отключился.
– Да? Чертов глюк.
– Сколько у меня времени?
Он достает капельницу из аптечки и начинает разворачивать ее, удерживая физраствор в зубах. А затем вставляет иглу в руку. Светодиоды все еще мигают, пока наниты проносятся по его клеткам после перезагрузки. Он смотрит на свое предплечье и моргает несколько раз, словно пытается вновь запустить панель.
– Несколько минут, – говорю я. – У тебя действительно какие-то дьявольские модули. Мы почти приехали. Тебе нужно продержаться совсем немного.
– Что это за врач?
– Это мой друг. – Я сжимаю руль, пытаясь избежать самых глубоких ям.
– Ты ему доверяешь?
Я бросаю взгляд на Коула. Маркус не только врач, но и член «Небес», а еще ненавидит «Картакс» даже больше меня. Одного взгляда хватит, чтобы понять, что Коул их солдат, к тому же мы едем на одном из их джипов, но мне хочется верить, что Маркус поможет нам.
– Да, – говорю я, прибавляя газ. – Я полностью доверяю этому человеку.
Дорога петляет среди высоких кедров, их тени мелькают на капоте, а затем из-за деревьев появляется дом Маркуса. Это двухэтажный бревенчатый коттедж с заколоченными окнами. Двор, заваленный мусором, зарос травой. И машины Маркуса нигде не видно.
– Еще пару секунд… – выдыхаю я, осматривая дом.
Мы останавливаемся у крыльца.
– Где все?
– Не знаю, дом выглядит… – Я не могу заставить себя озвучить это. Он выглядит заброшенным. Безнадежным.
– Они уехали, – говорит Коул. Он закрывает глаза. На его лице не осталось ни кровинки. – Все нормально, Кэт.
Нежность в его голосе потрясает меня. И я чувствую, как что-то сжимается внутри.
– Нет, – распахивая дверь, я отрицаю очевидное. – Мы найдем их.
