Юная Кэтлин обвенчалась с Шейном Макенной незадолго до его отъезда в Америку – и утешилась обещанием, что муж очень скоро вызовет ее к себе. Однако ей пришлось ждать долгих восемь лет...В мужественном ковбое трудно, почти невозможно узнать тихого паренька, которого Кэтлин любила с детства. Этот мужчина, переживший множество опасностей и закаленный как стальной клинок, может внушить женщине опасение, робость – но может и пробудить в ней зрелую, властную страсть!
Посвящается моей племяннице Дженнифер Линн Донахью с любовью
Как много тайных помыслов откроет
То сердце, что к любви дорогу строит.
Кэтлин Макенна сжала письмо в руке и посмотрела со скалы вдаль, на штормящую Атлантику. Морские птицы метались над утесом, и их крики тонули в шуме бьющихся об острые скалы волн. Внезапный порыв ветра сорвал с головы Кэтлин шляпку и разметал ее темно-рыжие локоны на цыганский манер по плечам и лицу. Туман окутывал ее стан опаловым пледом. По щеке скатилась одинокая слезинка.
– Ты жив.
Усиливающийся шторм рвал из ее рук промокшее письмо, но Кэтлин крепко держала его. Она сглотнула комок в горле и прочла письмо Шейна снова. Послание было коротким, резким. Она столько раз перечитывала его, что помнила наизусть.
Шейн был жив.
Он хотел, чтобы она приехала к нему в Америку.
Кэтлин плотнее укуталась в шерстяную шаль и попыталась вспомнить его лицо, каким видела его в последний раз. Она мысленно рисовала его светлые волосы, мерцающие серо-голубые глаза, теплую улыбку. К портрету добавились мощный подбородок с ямочкой и чувственные губы, что так нежно и страстно целовали ее. Да, ее Шейн Макенна был красив, словно падший ангел. Господь постарался и вылепил его так, как можно вылепить только ирландца. В довершение Всемогущий наделил свой шедевр голосом с хрипотцой, которым можно заворожить птицу. Что уж говорить о ней, ее он очаровал играючи.
– Восемь лет! – воскликнула она сердито. – Восемь лет без единой весточки.
Ей едва исполнилось семнадцать, когда она бросила родителей и свой приход, сбежав с Шейном Макенной накануне его отплытия в Америку. Как давно это было... Задолго до того, как весь урожай картофеля засох на корню. Задолго до того, как ее родители умерли и какие-то бродяги забили до смерти Томаса, мужа ее сестры.
– Будь проклята твоя черная ирландская душа, Шейн Макенна!
Он украл ее сердце в тот самый день, когда она впервые увидела его – босоногого и оборванного, точно подмастерье лудильщика. Он ставил силки на кроликов в лесу ее отца. Он был ее тайным другом, ее возлюбленным, единственным мужчиной, коего она когда-либо желала.
Он обещал Кэтлин, что, как только заработает денег, пришлет ей на билет. Он обещал писать ей. И он не сдержал ни первого обещания, ни второго.
– Лгун, лгун! – закричала Кэтлин ветру.
Ах, Шейн, Шейн! Ни одна женщина на свете не любила еще так сильно, как она любила его. И уж точно ни одна жена не была так верна. Она молилась и ждала от него хоть какой-то весточки. Она всматривалась в сад своего отца, в надежде увидеть его беспечную походку и услышать, как он насвистывает свои наивные песенки.
Но Шейн бросил ее. Он оставил ее наедине с гневом семьи, наедине с разочарованием, гнетущим ее сердце, наедине с соседями, что шептались у нее за спиной. И вот сейчас, когда она уже свыклась с одиночеством, муж зовет ее к себе. Она нужна ему. Проблема в том, что Кэтлин не могла понять, нужен ли он ей?
– Кэтлин Макенна!
С неописуемым облегчением Кэтлин обернулась, чтобы посмотреть на человека, который выкрикнул ее имя с легким американским акцентом. Сердце ее упало, когда она увидела перед собой типичного представителя Дикого Запада верхом на коне.
– Я Кэтлин Макенна, – ответила она.
Она ждала на пристани с самого обеда, с тех пор как пароход пришвартовался в порту. Но ждала она Шейна. Все пассажиры уже разошлись, и туманная дымка сумерек покрывалом окутала реку, стелясь дальше, к городу.
Ковбой соскочил с поношенного седла одним неуловимым движением.
– Кейти?
Она удивленно посмотрела на него. Ей послышалось, или он действительно назвал ее Кейти? Сердце ее гулко забилось. Неужели этот парень с лицом, скрытым наполовину бородой, ее Шейн?
Да нет, не может быть! Человек, что шел к ней уверенной походкой, был слишком высок, слишком в широк в плечах. Он снял с головы широкополую шляпу, и Кэтлин даже в сумерках смогла разглядеть его шевелюру. И вздохнула облегченно. Волосы его были темными, а уж никак не цвета спелой пшеницы на лугах графства Клэр. Лицо ее Шейна было усыпано веснушками, это было честное и всегда улыбающееся лицо. Она хотела спросить мужчину, не Шейн ли послал его за ней, но из-за какого-то мрачного предчувствия и неуверенности она буквально онемела.
Ковбой остановился и отбросил непослушную прядь волос с лица. Казалось, его мышцы свиты тугими жгутами, асам он готов к молниеносному действию.
Он был опасен. Инстинктивно она почувствовала скрытую в нем агрессию. За прошитым жилетом из кожи оленя и кожаными штанами, заправленными в высокие черные сапоги, скрывалось сдерживаемое насилие.
