– А я не могу, – ответила Диана и надорвала конверт.
Последним из кабинета вышел Стефан. А Филипп остался сидеть за столом, и когда дверь закрылась, прошептал:
«Твоя взяла, Роберт».
Аллея, усаженная туями, вела к крытому залу в центре кладбища. Зал был наполнен тёплым светом, словно полированный белый мрамор светился сам, а не отражал заходящее солнце. Блестели таблички с именами, и подставки для свеч и цветов. Такого гнетущего чувства, как на обычном кладбище не было. Светлое будущее в этих стенах приобретало новое значение. Эталоны и в смерти умудрились отличиться от простых людей. Здесь не было огромных надгробий с пафосными речами. Только латунные таблички, и высохшие цветы. Однако быть похороненным именно в этом зале, считалось прижизненным признанием современников. И не за какие деньги или связи невозможно было попасть сюда. Только люди, посвятившие свою жизнь борьбе сохранения морали.
Многие таблички успели заметно стереться, от ежедневного полирования. И вычеканенные на них буквы сложно было прочесть. Но в седьмой галерее, появилась новая табличка, взамен временной бумажной, которую здесь установили четыре дня назад. Новая табличка просто горела ярким светом. И если кто не был в курсе, всё равно мог заметить, что эта табличка сделана из чистого золота. Никто точно не знал, кто приказал так сделать. Но за день до этого Филипп посетил банк, и взял из своего хранилища золотых монет ровно по весу этой таблички. Ближе трёх метров не возможно было подойти к ней, весь пол был обложен цветами. Кто-то оставил на табличке еле заметный след от губной помады.
Люди разошлись час назад. Осталась лишь одинокая фигура. Волосы подстрижены и аккуратно уложены. Не большая щетина скрывала почти затянувшиеся раны на лице. Тёмный костюм-тройка, в руках пальто. На руке часы стоимостью с дорогой автомобиль. Запонки и заколка галстука были инкрустированы осколками редчайшего метеорита. Роберт одобрил бы стиль этого мужчины, учитывая, что большинство вещей раньше принадлежали ему. Возможно, он порекомендовал бы ещё носить шейный платок, но Марк счёл это лишним. Ему и так пришлось провести вчера весь день у портного, который был в трауре по «своему лучшему клиенту». Сегодня все снова говорили о великой утрате. Говорили многое и только хорошее. Был момент, когда можно было высказаться. Марк хотел, но промолчал. Он ждал пока они останутся наедине.
« – Прости, что уехал тогда. Не знаю, что у меня тогда замкнуло, но я не мог сидеть на месте. Если бы послушал тебя, то всё было бы иначе. Ты бы смог больше меня обучить. Поделился бы своим опытом. Я не знаю, что мне сейчас делать. Мама не хочет говорить со мной, кто-то рассказал ей, что случилось тогда. Приходится общаться с ней через сестру. Мне сказали, что тебе тоже не успели сообщить. Возможно, это даже лучшему. Не хотел бы, чтобы твоей последней мыслью было разочарование относительно меня. Да, я дурак. Чуть было не перечеркнул всю свою будущую карьеру, бросая при этом тень на тебя. Это было бы свинством с моей стороны, учитывая как ты мне помог. А я даже не успел тебя поблагодарить. Спасибо, за всё. Только я теперь не знаю что делать. Опять повторяюсь…
Но как мне быть? Я не знаю, как жить такой жизнью, кто меня научит? У Адама, Дианы, и Самуила своих дел хватает. И не нужно им это. Давид явно меня невзлюбил. Я хотел с ним пообщаться, поблагодарить за помощь, но он уехал, как только я попробовал сегодня к нему подойти. Я бы с радостью, отдал всё состояние, чтобы вернуть вещи на свои места. Вернуться домой, где меня теперь не хотят видеть. Я отослал им денег, но их пока никто не забрал. Юлия, ну та девушка, теперь уже просто девушка. Не моя. Родители запретили ей со мной общаться, да и кажется, она сама уже и не хочет этого. Я остался один, всё сложилось так, как ты и предостерегал. Извини конечно, но я не хочу быть «великим» если мне не с кем этого делить. Но кто я такой? С чего вообще я могу быть настоящим эталоном? Я долго думал об этом. Что такого ты во мне рассмотрел, чего даже я сам в себе не вижу. Все смотрят на меня, и перешёптываются, называя «твоим приемником». А я не знаю гордиться мне этим, или это просто сарказм. Я не вижу людей насквозь, и никогда этому не научусь. С этим надо либо родиться, либо потратить много сил. Но мне этого не хочется. Да, теперь я богатый парень, с квартирой в центре и пожизненным обеспечением. Только счастья от этого в моей жизни не прибавилось. Я не говорю, что не благодарен тебе. Без тебя, Виктор уже сгноил бы меня в тюрьме. Но дав мне всё это, ты лишил меня возможности жить обычной жизнью. Ты лишил меня права на ошибку, на беззаботную жизнь простого обывателя. Я не знал, что цена будет столь высока. Я не хотел решать судьбы людей, мне бы свою жизнь наладить. Я был обычный парень с амбициями, а теперь я уже ничего не хочу. Теперь я стою тут и жалуюсь на жизнь горсти пепла в стене».
