Скарбеки оказались в группе польских коммунистов, которых молодая Советская Россия выменяла на каких-то пилсудчиков и вожаков банды Булак-Балаховича. Анка с Зигмунтом очутились в Москве, и вскоре он надел военную форму. Позже с ним познакомился Берзин и направил и военную академию. Что Скарбека в ту пору больше всего мучило — он плохо усваивал математику. Как он старался! И все же никак не мог совладать с квадратными уравнениями или с биномом Ньютона. Он начал в академии с обыкновенных дробей, за десять месяцев прошел, а вернее сказать, пробежал весь курс алгебры, но знал ее поверхностно и никак не мог перейти из подготовительной группы на первый курс. Скарбека нервировало, что он и еще один товарищ, слабо успевающие, занимались отдельно с преподавателем. А на первом курсе его ждали таинственные интегралы и дифференциалы!
Скарбек отчаялся и подал Старику рапорт с просьбой отчислить его из академии. «Несмотря на все мои усилия и старания... Я не боюсь трудностей, но... Целесообразно ли продолжать учебу? Мой возраст, а также слабая школьная подготовка...» Старик написал на рапорте строгую резолюцию:
«Не одобряю. Такое малодушие не к лицу и не к месту. Пусть еще год учится, потом дадим передышку. У нас в академиях многие с небольшим общим образованием. Тем не менее учатся с успехом. 5.3.1932.
Но самое поразительное, что когда Скарбек волею судьбы занялся коммерческой деятельностью — сперва в Германии, затем в Китае и в других странах, — он удивительно ловко, умело вел все свои денежные расчеты, и Этьен иногда прибегал к его помощи в самых запутанных финансовых делах. Этьен вспоминал его двойки по математике, а Скарбек недоуменно разводил руками и ничего не мог объяснить. Вот если бы у них в военной академии была такая учебная дисциплина «конспирация», тут бы Скарбек наверняка стал отличником. Как талантливо играл он роль процветающего негоцианта, болтливого и в чем-то наивного, недалекого дельца!
Поначалу Скарбек был смущен ролью, которую ему предстояло сыграть в Турине. Еще недавно состоятельный фабрикант — и вдруг владелец провинциальной фотографии на окраине города! Где-то у черта на куличках, или, говоря по-польски, — где черт желает доброй ночи.
Нелегко сразу изменить всем привычкам и повадкам богатого человека, а потому Скарбек выдавал себя за разорившегося фабриканта. Тогда при нем могут остаться и гонор, и апломб, и манеры, и лоск.
Владелец захудалой фотографии вел себя с гордым достоинством и уверенностью в себе, как привык в Китае. Интересно, что до того как Скарбек «разбогател», он не умел разговаривать с начальством на равных, некстати скромничал и не к месту стеснялся. А китайская «легенда» помогла ему набраться уверенности. Старик сказал тогда Скарбеку: «В том, как тебя оценивают окружающие, много значит — за кого ты сам себя выдаешь. На человека смотрят так, как он сам себя сумел поставить...»
Взаимоотношения Скарбека с итальянской полицией можно назвать отличными, поскольку никаких взаимоотношений не было и осложнений тоже не возникало.
По существующему порядку, каждый раз, выезжая из Италии, нужно сдавать вид на жительство пограничным властям, а возвращаясь, получать в квестуре[1] новый вид. Но так как Скарбек ездил в Третий рейх по самодельным визам, сфабрикованным немецкими товарищами в Германии, он своего вида на жительство не менял, кроме как под новый год, что обязательно для всех иностранцев.
Скарбеку предстояло выполнить последнее и весьма ответственное поручение Этьена: выехать в Австрию и вывезти оттуда за границу секретные чертежи, кинопленки и другие материалы, ради которых Кертнер не раз подвергал себя отчаянному риску...
По приезде в Вену Скарбек отправился на вокзал заблаговременно: его беспокоил большой багаж. Два носильщика потащили в багажное отделение кофр, два чемодана, круглую шляпную коробку и ящик с крокетом.
Анка и сын остались в вагоне, а Скарбек вышел на перрон. К нему подошел встревоженный носильщик и сказал:
— Вас вызывают в багажную кассу. Что-то неблагополучно с багажом.
Скарбек обменялся мимолетным, но весьма красноречивым взглядом с Анкой, стоявшей на площадке вагона, и направился за носильщиком. Анка смотрела ему вслед, слегка побледнев.
Багажный приемщик встретил пассажира очень строго:
— Это ваш багаж? Он весит больше положенного. Вам необходимо доплатить девяносто четыре шиллинга.
Скарбек шумно перевел дух, вынимая бумажник. Багажный приемщик подумал, что пассажир шел очень быстро и потому запыхался. Приемщик выразил удивление по поводу того, что господин везет с собой ящик с крокетом. Дешевле купить новый крокет, чем платить такие деньги за багаж.
— Вы, наверное, правы, — согласился Скарбек. — Но мы уже привыкли к своим шарам и молоткам… Теперь крокет снова входит в моду.
