– Ни на секунду в это не поверю, – тихо говорю я, наклоняясь к ней. Я протягиваю руку и заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо, задерживаю ладонь на ее щеке. – Позволь мне кое-что спросить. Он хоть раз доводил тебя до оргазма?
Пенни начинает неловко ерзать на стуле.
– Ну, если я ему помогала.
– Помогала? – переспрашиваю я, заинтригованный тем, что именно она имеет в виду.
– Ну, знаешь. Если я массировала себя, пока он входил в меня сзади.
Образ того, как Пенни играет со своим клитором, пока ее трахают, проносится у меня перед глазами – словно гребаный блокбастер на большом экране. Я вижу это. Чувствую. Но вместо какого-то подонка за ее спиной оказываюсь я, и единственная причина, по которой она играет со своим клитором – это потому, что я сказал это сделать, а не потому, что она в этом нуждается.
Я ужасно возбужден. Повернувшись к ней лицом, я ставлю ноги на перекладину ее стула и кладу руку ей на спину, зажав ее между собой и высоким столом.
– Тебе обязательно было делать это каждый раз? Массировать себя?
Пенни на меня не смотрит. Она переводит взгляд на бокал, проводит пальцем с идеальным маникюром по капелькам конденсата.
– Знаешь, нам не стоит об этом говорить. А как же, э-э… твой день рождения? Получил какие-нибудь классные подарки?
– Пока нет, – отвечаю я. – Но надеюсь, что получу действительно хороший подарок к концу вечера.
Ее взгляд встречается с моим, и я не отвожу глаза, давая ей понять, насколько чертовски я сейчас серьезен.
Она под запретом.
И меня предупредили.
И я должен держаться от нее подальше.
Но в сегодняшнем вечере есть что-то особенное. И это что-то толкает меня к ней все ближе и ближе, и неважно, сколько раз я пытаюсь вызвать в воображении сердитое лицо Пэйси или его угрозы – они не могут устоять под напором моего желания.
Я. Ее. Хочу.
В ней. Нуждаюсь.
Отчаянно.
И я не уверен, что этим вечером хоть что-то может помешать мне ее получить.
Выпить.
Мне нужно выпить.
Что угодно, только побольше.
Я хочу уподобиться основанию водопада. Просто залейте мне прямо в глотку все, что только под руку попадется, потому что, о боже, Илай Хорнсби заставляет меня краснеть, как никто другой.
И потеть. У меня из-за него даже спина вспотела.
Да, знаю, в поте нет ничего привлекательного, и никто не хочет об этом слышать. Но кожа у меня уже блестит от влаги, и все потому, что невероятно красивый мужчина, сидящий рядом, решил укусить меня за ухо.
Вы когда-нибудь чувствовали, как цунами возбуждения захлестывает ваше тело гигантской, всепоглощающей волной?
Именно это я ощутила, когда Илай решил прикусить мочку моего уха. Мою чертову мочку уха, дамы! Если честно, я не думаю, что мочки ушей хоть сколько-нибудь привлекательны. Это просто свисающие с вашей головы кусочки кожи. Хорошо, что человечество изобрело пирсинг, потому что их нужно хоть как-то украсить, чтобы они не были такими жуткими. Но смотрите-ка, всего один маленький укус – и вот она я, сижу вся мокрая от пота и едва могу вспомнить, как надо дышать. Словно хоккеист после трех таймов на арене.
А ведь он просто слегка прикусил.
Даже не засовывал мне язык в ухо – что, кстати, отвратительно, – не посасывал его, не целовал. Его зубы коротко щелкнули, и прежде чем я успела осознать, что происходит, он уже сидел на своем месте и потягивал пиво.
И все же это изменило всю мою жизнь.
Я до сих пор чувствую его зубы на своем ухе. Я все еще чувствую его руку на внутренней стороне бедра, его большой палец ласкает мою кожу, гладит ее, дразнит…
И этот его провокационный голос: я до сих пор слышу в своих ушах его эхо, слышу, как он рассказывает о всех этих грязных вещах, которые он хочет со мной сделать.
Он хочет увидеть, как мои сиськи подпрыгивают у него перед лицом? Это еще что за фигня? А мое… э-э, лоно пульсирует в такт его движениям? Звучит крайне зловеще.
Именно поэтому мне нужно выпить. Потому что я – комок нервов, и я вот-вот либо свернусь в клубок от страха, либо натурально достану из-под платья свою грудь и выложу ее на стол в качестве закуски для ненасытного мужчины, сидящего рядом.
Одна порция груди. Употреблять с помощью рассасывания.
Видите?! Видите, о чем я говорю?!
Совсем уже сбрендила.
– Ты это платье для сегодняшнего вечера купила? – Рука Илая, лежащая на спинке моего стула, приходит в движение и поглаживает ярко-розовую ткань. Когда его пальцы начинают играть с застежкой-молнией у меня на спине, дыхание перехватывает, и я чуть не падаю со стула.
