– Не то чтобы у нас будет плохой секс, – продолжаю я бог весть зачем. Виноваты нервы и его костюм-тройка (не говоря уже про прекрасные голые лодыжки) – комбинация этих факторов вызывает в моей душе настоящий трепет. – Я довольно хороша в сексе – по крайней мере, я стараюсь себя в этом убедить. В смысле, конечно, не так хороша, как ты – у тебя, похоже, много практики, если можно это так назвать. У меня было несколько партнеров, с одним я долго была в отношениях, и он был весьма неплох. Нам нравилось пошалить, знаешь ли. – Я толкаю Хорнсби локтем, а он молча на меня смотрит. Его лицо застыло в веселом изумлении. – В общем… – Я глубоко выдыхаю. – Наверное, ты жалеешь, что не ушел с Блейкли.
– Нет. – Он продолжает ухмыляться. – Мне все нравится. Ты крайне занимательный человек.
– Я несу чушь. Вот что происходит, когда я нервничаю. Я начинаю нести чушь. О господи, поверить не могу, я только что призналась, что нервничаю. Ну, это точно не хуже, чем рассказывать о своей сексуальной жизни. Знаешь, было бы здорово, если бы ты меня остановил, а то ведь я сама не замолчу. – Хорнсби молчит и просто делает глоток пива. – Пожалуйста, скажи что-нибудь. Что угодно. Останови мои страдания.
Он усмехается, и этот глубокий горловой звук пронизывает меня до самых костей.
– Зачем бы мне это делать? Ты мой лучший собеседник за многие годы.
– Ты жестокий человек.
– Нет, меня просто забавляет твоя нервозность. Что заставляет меня задаться вопросом: а какого черта ты так нервничаешь?
Да, почему ты нервничаешь, Пенни?
Даже и не знаю. Может, это потому, что в нем сто девяносто три сантиметра сплошного великолепия, а я не привыкла быть так близко к чему-то столь совершенному. Может быть, потому что Блейкли хочет, чтобы я с ним переспала, и теперь это все, о чем я могу думать. Может быть, потому что я планировала сегодня вечером оторваться, а теперь вместо этого сижу и пытаюсь вести себя как настоящий профи… Э-э, пожалуй, «профи» – не лучшее слово, особенно после того, как я перешла на тему секса.
– Не знаю, – говорю я вместо всего этого. – А ты нервничаешь?
– Нет, с чего бы мне нервничать?
– Э-э… Из-за Дня святого Валентина? – пожимаю я плечами.
– Никогда его не отмечаю. У меня ведь день рождения.
– Точно… Да, точно. – Я смотрю в свой бокал. – Знаешь, по-моему, мне надо еще выпить.
– Тогда допивай, – Хорнсби подмигивает, и клянусь, мои внутренности трепещут.
Что, черт возьми, со мной происходит? Это из-за Дня святого Валентина? Витающая в воздухе романтика вскружила мне голову? Я ведь уже встречалась с Илаем один на один. Да, мы быстро разошлись, и это было по работе, но все-таки я никогда так себя не вела.
А еще раньше он никогда не рассматривал мои губы. Не улыбался так, как улыбается сейчас. И не окидывал меня взглядом с ног до головы.
Так что такого необычного случилось именно этим вечером?
Я хорошо помню, как впервые увидел Пенни Лоус. Она тогда была стажером, и Пэйси проводил ей экскурсию. Мы столкнулись в коридоре, прямо перед раздевалкой. Я отпустил несколько небрежных комментариев по поводу того, что Пэйси водит девушек в раздевалку, и спросил его, не собирается ли он начать собственную бейсбольную традицию Брентвуда – ну, вы понимаете, о чем я. Взгляд у Пэйси стал убийственным, и он, стиснув зубы, сказал, что эта девушка – его сестра.
Представьте себе мое удивление.
Ну… Пэйси довольно симпатичный парень, если вам нравятся длинные вьющиеся волосы светлого цвета, но его сестра… твою мать.
Она невероятно горяча.
У нее соблазнительные бедра, за которые так и хочется вцепиться, и внушительный бюст, на изучение которого я мог бы потратить целый час. А ее губы? Полные, мягкие, так и хочется их искусать. Длинные, платиново-светлые волосы, которые я мечтал намотать на руку и крепко держать, пока я буду в нее входить. Сплошное совершенство – от макушки до самых пяток.
Тем же вечером, по дороге в тренажерный зал, когда я шел размяться после игры, Пэйси налетел на меня и прижал к стене. Сказал, чтобы я держался от его сестры подальше.
Конечно, я прикинулся дурачком и сказал, что понятия не имею, о чем он. А он ответил:
– Я видел, как ты на нее смотрел. Богом клянусь, хоть пальцем ее тронешь – тебе конец.
И я держал это в уме, потому что понимал, что Пэйси не шутит, и сталкиваться с последствиями я не хотел.
Каждый раз, когда мы случайно встречались, когда мы вместе шли по коридорам стадиона, когда работали над одной из ее многочисленных компаний в ТикТоке – я всегда держал лицо. Просто кивал и улыбался.
Но что я при этом испытывал…
Господи. Я боготворил ее высокие каблуки, только подчеркивающие ее невысокий рост. Я представлял, как замечательно эти каблуки будут смотреться, когда ее ноги обхватят мою талию. Я мечтал, как я сниму с нее туфли и уложу ее спиной на свою кровать, и ее волосы разметаются по простыне.
Все эти фантазии, теснившиеся в моей голове, я мысленно прятал в папку с пометкой «Не трогать».
Но фантазий становилось только больше, хотя я и знал, что мне их никогда не исполнить.
Они копились и копились.
С каждым ее взглядом.
