Он больше ничего не говорит, только сжимает мои бедра крепче.
Воздух наполнен нашим хриплым дыханием. Наш пот смешивается, наши стоны сплетаются в унисон. Я чувствую поднимающуюся волну наслаждения и целую Илая, пока мне хватает дыхания, пока я не начинаю стонать так громко, что мой голос эхом отражается от стен, и всего через несколько мгновений с губ Илая тоже срывается стон.
После нескольких глубоких вдохов он спрашивает:
– Ты в порядке?
Я обмякаю в его объятиях.
– Более чем в порядке. – Я пропускаю через пальцы его короткие волосы. – Лучше не бывает.
Илай ухмыляется, и я чувствую, как от одной его улыбки внутри у меня все тает. Не понимаю, как я вообще оказалась в таком положении.
Знаю я только одно: мне ни за что не хочется его отпускать.
Тейтерс: Подъезжай с утра к хижине, когда освободишься.
Вторую половину дня мы провели за шоппингом – ну, когда мне удалось уговорить Пенни с меня слезть. Серьезно, я даже сосчитать не могу, сколько раз мы успели заняться сексом.
Нам удалось подобрать ей несколько новых нарядов в магазине для беременных, а затем я повел ее в ресторан на поздний ланч. В качестве десерта – конечно же мороженое. По пути нам встретились несколько фанатов, и, к счастью, они оказались вполне себе ничего. Я беспокоился, что сорвусь, но ребята вели себя спокойно и не лезли к нам без спросу, за что я им благодарен.
Это было приятно – держать ее за руку, пока мы идем по улице, заворачивая то в один магазин, то в другой. Я не боялся, что нас заметят, не боялся, что как-то неправильно ее касаюсь или говорю что-то неуместное. Я наконец-то мог свободно вздохнуть… И позволить себе насладиться жизнью.
Черт возьми, как же это было прекрасно.
А сейчас Пенни ушла в ванную, так что я могу быстро набрать Тейтерсу ответ.
Илай: Не хочу оставлять Пенни одну. Можно ей поехать со мной?
Тейтерс: На здоровье. Может, и Винни приедет. Если, конечно, Пэйси удастся уговорить ее вновь с ним заговорить.
Я хмурю брови.
Илай: В смысле? Она с ним не разговаривает?
Тейтерс: А ты думал, наша хоккейная звездочка так отвратно играет просто потому, что его возраст догнал? Нет, Винни поставила их отношения на паузу, когда ты трахнул его сестру.
Илай: Чего? У них же вроде все было в порядке.
Тейтерс: Это случилось где-то неделю назад. Он притворялся, что все нормально, она тоже, но в одной кровати они больше не спят. Он мне все рассказал, когда мы возвращались домой.
Илай: Ни хрена себе. Интересно, он поэтому заявил, что будет не против, если я начну встречаться с Пенни?
Тейтерс: Ага. По мнению Винни, то, как он вмешивался в вашу личную жизнь, было просто возмутительным. По сути, этот сезон нам испоганили исключительно женщины.
Илай: Думаешь? А может, мы сами себе все испоганили, потому что поступали с ними плохо?
Тейтерс: В моем случае вина точно лежит на женщине.
Илай: Полагаю, ты говоришь о Саре.
Шумит смыв туалета. Из ванны выходит Пенни, одетая в одну только мою рубашку. Выглядит она на все сто, хотя на ней ни капли макияжа, а ее волосы всклокочены.
Тейтерс: Угу. Не вдаваясь в подробности: я уехал подальше, чтобы наконец успокоиться и перестать совершать одну и ту же глупую ошибку.
Илай: Хорошо. Сейчас я спрошу Пенни про поездку и дам тебе знать, что мы решили.
Пенни садится ко мне на колени и проводит ладонями по моей обнаженной груди. Мне ужасно нравится в ней то, что она без проблем проявляет свою привязанность: прикасается ко мне, целует, просто обнимает. Она всегда просто делает то, чего сейчас хочет, и я ее за это обожаю. Множество лет в моей жизни не было по-настоящему глубоких отношений, и то, что кто-то проявляет ко мне привязанность, очень глубоко меня трогает.
– Все в порядке? – спрашивает она.
– Ты знала, что Пэйси и Винни решили сделать перерыв в отношениях?
Ее руки замирают у меня на плечах.
– Что?
– Тейтерс только что рассказал. Винни тебе ничего не говорила?
– Нет. – Она пытается слезть с моих колен, но я удерживаю ее на месте.
– Не трогай их. Вроде как они работают над этим. Пусть сами разберутся.
– Но почему они… – она замолкает. – О. Это из-за нас, да?
– Похоже, Винни не понравилось, что Пэйси так сильно вмешивался в нашу жизнь.
– Она мне ничего не говорила.
– Возможно, просто не хотела тебя беспокоить, пока ты вся на нервах. Но это отлично объясняет, почему он так внезапно поменял свое мнение.
– Ты о чем? – спрашивает она.
– Да ничего такого, не беспокойся. Давай лучше поговорим о завтрашней записи к врачу.
– Ну нет, не уходи от вопроса. На счет чего Пэйси поменял мнение?
Будь проклят мой длинный язык.
– Пенни, я не хочу об этом говорить. У нас все так хорошо, и я не хочу, чтобы ты сердилась.
– То есть это должно меня рассердить?
– Возможно. Без понятия.
Она складывает руки на груди, все еще сидя верхом у меня на коленях:
– Ну так расскажи, и мы посмотрим.
Я провожу ладонью по лицу и тяжело вздыхаю.
