– Ну а я думаю, что вам об этом знать не стоит, так что говорить не буду, – он откладывает снимок УЗИ в сторону и встает. – Хорошего вам дня.
Чего? На лице Пенни отражается смесь паники и замешательства, и меня за считаные секунды захлестывает волна ярости.
Сначала он ведет себя со мной как придурок.
Затем он лапает ее за живот.
Не говоря уже о том, что сомневается в моей способности довести женщину до оргазма…
А теперь еще и это?
Ну уж нет. Черта с два.
Только не в мою смену.
Я больше не могу сдерживать агрессию, которую я привык показывать только во время игры в хоккей. Я резко поднимаюсь на ноги.
– Мы не спрашивали, что ты хочешь делать, а что нет. Мы сообщили, чего хотим мы. И поскольку именно мы тебе платим, ты сделаешь то, что тебе сказано. А теперь скажи, какого пола будет ребенок, ты, ублюдок перекачанный.
Слова льются из меня потоком – чистая, неотфильтрованная ярость. Я в гневе сжимаю кулаки.
Этот урод пытается указывать нам, что делать. Что ж, я ему это не позволю.
– Илай. – Пенни тянет меня за руку.
– Нет, – отрезаю я. – Черта с два я дам ему над нами издеваться. – Я беру снимок УЗИ, резким движением сую его доктору Большие Мускулы под нос, и говорю: – Ты, мать твою, прямо сейчас скажешь нам, будет у этого ребенка влагалище или пенис, или я тебе прямо сейчас наваляю.
– Илай, пожалуйста.
Доктор Большие Мускулы поднимает руки.
– Полегче, здоровяк.
Я ему сейчас покажу, кто у нас тут здоровяк.
– Это просто шутка. Я так шучу над пациентами. Ну конечно же я скажу, какого пола будет ребенок.
Это меня совсем не успокоило, даже наоборот.
– Это ни хрена не смешная шутка. Люди обычно смеются, когда кто-то шутит. Ты видел, чтобы кто-то здесь смеялся? И это невероятно непрофессионально. Ты весь прием вел себя как полная сволочь. Да тебе по морде следует дать за то, как ты со мной разговаривал, как пытался унизить меня перед Пенни, как…
Пенни снова тянет меня за руку.
– Илай. Все нормально.
– Это не нормально, Пенни. Он над нами издевался.
– Илай. – Она смотрит мне в глаза. – Он все это время просто шутил.
Чего-чего?
Доктор Большие Мускулы выглядит испуганным, его руки все еще подняты вверх в обезоруживающем жесте.
– Это Пенни попросила, чтобы я тебя подколол. Сказала, что ты чувствуешь себя неуверенно, потому что у меня мускулы больше. Мне показалось это забавным, так что я ей подыграл.
Она… Что-что она сделала?
Я смотрю на нее сверху вниз, и Пенни вздрагивает.
– Прости, – она пытается улыбнуться. – Попался!
Я сажусь на стул, раздувая от гнева ноздри, и поворачиваюсь к ней.
– Я тебя ненавижу.
Она хихикает.
– Неправда.
– Прямо сейчас ненавижу.
Пенни обхватывает меня рукой за шею и притягивает к себе, нежно целует в губы.
– Ты меня не ненавидишь, – шепчет она.
– Нет… Не ненавижу, – со стоном соглашаюсь я и целую ее в ответ.
На прощание доктор Большие Мускулы протянул мне руку, и я неохотно ее пожал.
– Извини. Это была ее идея. Между прочим, я твой фанат, чувак. Жаль, что вы проиграли. Я очень надеялся, что в этом году вы выиграете Кубок.
Мне этот доктор все еще не по душе.
– Может, в следующий раз.
Он кивает, затем хлопает в ладоши.
– Полагаю, вас можно поздравить. У вас будет мальчик. – Он включает монитор и показывает на снимок. – Вот, смотрите. Раскинул ноги и явственно демонстрирует свое мужское достоинство.
И сразу же злость и раздражение улетучиваются. Я всматриваюсь в снимок, и меня охватывает странное чувство гордости.
– Совсем как его отец, – замечает Пенни. Я хмыкаю, и она берет меня под руку.
Доктор Большие Мускулы распечатывает снимки, затем оставляет нас с Пенни наедине. Она тянется за мокрым полотенцем, но я успеваю первым.
– А вас, мэм, ждут огромные неприятности.
Она принимается хихикать.
– Прости, просто в последнее время между нами все было так странно. И я давно тебя не разыгрывала! Мне захотелось немного разрядить обстановку.
– Разрядить обстановку? Пенни, я чуть не впечатал твоего доктора в стену.
Она прикрывает рот рукой, пытаясь сдержать хихиканье.
– У тебя чуть ли пар из ушей не валил. Если честно, это было очень приятно – видеть, как ты вот так за меня заступаешься. – Ее рука опускается на мою щеку, но только для того, чтобы провести большим пальцем по моей нижней губе. – Ты очень сексуальный мужчина, Илай.
Я приподнимаю брови.
– Ты снова возбуждена, да?
Она кивает.
– Очень.
– Отлично. Домой поедем длинной дорогой, так что на скорое облегчение не рассчитывай. Поделом тебе за то, что такое устроила.
– Куда подевалось твое чувство юмора?
– Дай-ка я тебе кое-что расскажу. Не шути с тем, что мне дорого, Пенни. А ты мне очень дорога.
Ее взгляд смягчается:
– И наш сын тебе дорог.
На сердце у меня сразу становится теплее, все раздражение отступает на второй план, стоит мне услышать это слово.
– С ума сойти, – говорю я, сжимая ее руку. – У нас будет мальчик, Пенни.
– Знаю. – Она улыбается, и это самая красивая, искренняя улыбка, которую я когда-либо видел. – У нас будет маленький мальчик, Илай.
Я прижимаюсь лбом к ее лбу и нежно ее целую.
– Я уже заранее чувствую, что этот малыш будет вылитым мной в детстве. Такой же баламут.
