Когда я вижу, как спокойно лежит Пенни, я точно понимаю, что мне следует сделать. Я снимаю рубашку, складываю ее и кладу на комод, ложусь на кровать. Она двигается в сторону, освобождая мне место, и я укрываю нас одеялом, а потом обнимаю ее, положив ладонь на живот. Она устраивается поудобнее, кладет свою ладонь поверх моей.
– Мне жаль, – шепчу я ей на ухо.
Тихо и печально она отвечает:
– Я знаю, Илай.
– Я поступил глупо. Я никогда и ни за что не должен был сомневаться в твоих чувствах ко мне. Это было несправедливо.
Пенни вздыхает, но ничего не говорит. Наверное, просто хочет спать. Я не хочу ее отпускать – просто лежу рядом, прижав к груди, и медленно осознаю, что в жизни не может быть ничего лучше этого.
Ни поход в бар с друзьями.
Ни выиграть матч в последнюю секунду.
Ни даже получить чертов кубок.
Ничто не может сравниться с Пенни. Абсолютно ничего.
А потом… Я слышу, как она шмыгает носом.
Я лежу неподвижно.
Когда она снова шмыгает носом, я нежно сжимаю ее в объятиях и тихо спрашиваю:
– Детка, все в порядке?
Она качает головой.
– Нет.
– Эй, – мягко говорю я, пытаюсь развернуть ее к себе лицом, но она не двигается. – Пенни, что происходит?
Когда она отвечает, я слышу в ее голосе только боль, и это меня убивает.
– Я просто хочу быть твоей девушкой, Илай. Хочу, чтобы меня любили.
Черт…
Такое простое, банальное желание.
Но для меня оно кажется совершенно невыполнимым.
Мне сложно строить с людьми отношения. Мне нельзя обзаводиться близкими людьми, потому что я не могу смириться с тем, что рано или поздно их потеряю.
Я этого не вынесу. Если я подпущу Пенни ближе и потеряю ее… Это меня уничтожит.
Но разве я уже не подпустил ее ближе всех?
– И я знаю, что тебе это не нужно, – добавляет она, и в ее голосе столько печали, что мне становится физически больно. – Но я не знаю, как изменить свои чувства. Так что… Вот так. Я люблю тебя, Илай, и, вероятно, буду любить тебя вечно.
Она тяжело вздыхает и прижимается ко мне еще крепче. Не проронив больше ни слова, она погружается в глубокий сон, от которого не очнется до следующего утра.
Я же лежу без сна всю ночь, снова и снова прокручивая в голове ее слова, и пытаюсь собраться с духом, чтобы найти в себе силы почувствовать то же самое.
– Привет, – тихо говорит Пенни, когда я захожу в квартиру и ставлю свою спортивную сумку на пол. Она сидит на диване, одетая в легинсы, туфли на каблуках и новую блузку, которая просто восхитительно на ней сидит. Волосы у нее завиты и падают на плечи длинными волнами, на лице – естественный макияж, слегка подчеркивающий ее прекрасные черты.
Я улыбаюсь.
– Детка, ты великолепно выглядишь.
– Спасибо, – тихо отвечает она, барабаня пальцами по телефону.
– Я не хочу сказать, что тебе нужен какой-то повод, чтобы великолепно выглядеть… Но у тебя на вечер какие-то планы?
Она кивает.
– Я собираюсь на ужин.
– Да? – я подхожу к ней. – Мне быстро переодеться?
Она отводит взгляд и качает головой.
– Нет, я, э-э, пойду кое с кем другим.
Я останавливаюсь на полпути к дивану.
– Кое с кем другим? Что ты имеешь в виду?
– Просто с другом, – уточняет она.
– Ладно.
Пенни все еще избегает смотреть мне в глаза, и меня это тревожит. После ее вчерашнего признания атмосфера стала совсем напряженной. Пенни стала очень тихой, подавленной, совсем не такой жизнерадостной, как обычно. Мы не ссорились, и она даже не попыталась заняться со мной утренним сексом, как обычно. Конечно, меня это насторожило, потому что казалось совершенно ненормальным. Перед тем, как я ушел в зал, она подошла ко мне, совершенно голая, и опустилась передо мной на колени, стянув с меня шорты. Затем она прижала меня к стене и отсосала, не позволяя отстраниться. После этого я уложил ее поперек дивана, раздвинул ноги и закинул себе на плечи. Я долго играл с ее сосками и ласкал языком, пока она не кончила.
Весь день я с наслаждением вспоминал ее вкус.
Но дела у нас ничуть не наладились. На сообщения она отвечала коротко, неохотно. А теперь, когда я вернулся, похоже, она и вовсе меня избегает.
В дверь стучат, и прежде чем она успевает встать, я говорю:
– Я открою.
– Илай, я сама, – отвечает она, с трудом поднимаясь на ноги.
Но уже слишком поздно. У входа я оказываюсь раньше нее. Я поворачиваю дверную ручку и распахиваю дверь, и как только я вижу перед собой человека, которого я презираю всем сердцем, перед глазами у меня опускается красная пелена. То, что в руках он держит букет, делу ничуть не помогает.
– Какого хрена ты здесь делаешь? – резко спрашиваю я. Реми ухмыляется в ответ.
– Хорнсби, ты не поверишь, но у меня тот же вопрос. Я думал, здесь живет Пенни Лоус.
– Мы тут вместе живем, черт возьми, – цежу я сквозь зубы.
Рука Пенни касается моей спины, когда она присоединяется ко мне у двери. Взгляд Реми опускается на ее живот, глаза расширяются.
– Что ж, похоже, нам многое предстоит наверстать, – усмехается он и протягивает ей цветы. Я тут же вырываю букет у него их рук и швыряю на пол.
– Илай, – ледяным голосом произносит Пенни, но мне все равно. Я резко к ней разворачиваюсь.
– Ты не пойдешь на свидание с этим ублюдком.
Она прищуривается.
