И играли несколько лучше, чем в прошлый раз. Я все еще чувствовал себя не в своей тарелке, словно ноги не совсем слушались приказов мозга, но дела все-таки шли на лад.
Поузи хлопает меня по плечу, и мы садимся около шкафчиков.
– Он еще оттает, – шепчет он. – А вот если ты еще раз помешаешь мне спать, я тебя собственноручно прибью.
– Я учту.
Мы стаскиваем коньки и отставляем их в сторону, затем принимаемся стягивать форму. Некоторым ребятам нравится вместе проводить время в раздевалке – не потому, что им хочется полюбоваться на чужие тела, конечно, а потому что это неплохо сближает. И я не против подготовиться к игре в компании, но вот раздеваться после матча… нет уж, спасибо. Если бы форма была на молнии, было бы куда проще – просто расстегнул, и все.
А вот что меня действительно удивляет, так это то, что некоторые ребята меняют нижнее белье во время перерыва между периодами.
Знаете, сколько нужно времени, чтобы сменить нижнее белье, когда ты в полной хоккейной экипировке?
Уйма времени, которое я предпочитаю тратить на более интересные вещи.
– Ты собираешься ей позвонить, когда вернешься в отель?
– Если она не спит, – отвечаю я, снимая с себя насквозь мокрые наколенники.
– Уже знаешь, что скажешь?
– Вроде того. Думаю, просто постараюсь быть честным и объясню, что я чувствую.
Поузи хлопает меня по спине.
– Ух ты, какая невероятно новая идея.
– Не начинай.
– Эй, я слышал об одном баре в Ванкувере, в который мы просто обязаны сходить. Составишь мне компанию, когда вернемся домой? – спрашивает Тейтерс, садясь рядом. Обычно он приходит в раздевалку после игры последним – ну, если мы выиграли матч, – потому что общается с болельщиками, раздает автографы и фотографируется. Он раздал фанатам больше шайб, чем все остальные в нашей команде – и это впечатляет, потому что Поузи отдает шайбы в обмен на шоколадку, и все прекрасно об этом знают. Когда мы выйдем, кругом будут плакаты с предложением обменять шайбу на «Милки Вей». Каждый раз такое происходит.
Я смотрю на Пэйси. Он сверлит меня яростным взглядом в ответ.
– Э-э, нет, – отвечаю я. – Вероятно, в обозримом будущем я останусь дома.
– А, это из-за…
– Замолчи. – Я не хочу, чтобы остальные догадались, что происходит. Последнее, что нам нужно – это чтобы все вокруг узнали о наших проблемах. – Но да, у меня есть кое-какие дела, о которых следует позаботиться.
– А ты растешь над собой, – восхищается Тейтерс. – Ну, ты всегда был ответственным, но вообще это правда довольно зрело с твоей стороны.
– Ты можешь перестать раздувать из этого шумиху?
Поузи наклоняется вперед и шепчет:
– Ему все еще трудно с ней разговаривать. Сегодня он написал ей, что съел яблоко. Это было все его сообщение.
Я стягиваю с себя штаны.
– Пожалуйста, можем мы перестать об этом говорить? Теперь у меня все под контролем.
– Сегодня днем мне так не показалось, – бормочет Поузи.
– Зачем ты идешь за советом к Поузи, если совершенно очевидно, что совета следует спрашивать у меня? – интересуется Тейтерс.
– Почему это у тебя? – спрашиваю я. – Без обид, но сейчас у тебя отношений нет, а последняя девушка, с которой ты встречался… В общем, мы даже не знаем, что у вас произошло.
– Не все мечтают поведать о своей биографии на весь мир. Некоторые люди ценят приватность.
Я улыбаюсь и говорю:
– Ну, тогда, будь добр, перестань нарушать мою гребаную приватность.
Я направляюсь в душ. Сегодня вечером нам надо успеть на самолет до Денвера, и я хочу как можно быстрее сесть в автобус, чтобы позвонить Пенни.
Я много раз наблюдал, как суетятся после матча ребята, у которых есть семьи – хотят успеть позвонить своим женам и детям, прежде чем те отправятся спать.
Странно думать, что теперь я буду одним из них.
Не до конца уверен, что я по этому поводу чувствую. Впрочем, выбора у меня нет.
Пенни: Нет, я не сплю.
Черт. Я-то надеялся, что она уже спит – ну, или хотя бы сделает вид, что спит. Может быть, ей этот разговор нужен не меньше, чем мне. И под разговором я имею в виду просто объяснить, как бы я хотел, чтобы у нас все было нормально.
Я схватил со стола коробку с холодным чили и кукурузным хлебом, а затем практически бегом помчался к автобусу вместе с остальными семейными ребятами. Излишне говорить, что некоторые были весьма шокированы моим появлением.
Я сажусь у окна в заднем ряду, ставлю еду и сумку рядом, делаю глубокий вдох и набираю ее номер телефона.
– Привет, – отвечает она спустя два гудка. Я сглатываю, чувствуя, как в животе у меня буйствует целая стайка бабочек. И это не те милые бабочки, которые бывают, когда ты видишь девушку, в которую влюблен по уши. Нет, это просто гребаные нервы.
– Привет, Пенни, – голос у меня звучит хрипло, так что я быстро отпиваю воды из бутылки. – Как у тебя дела?
Вот, смотрите, отличное начало разговора.
– У меня все нормально, – отвечает Пенни, и я уже чувствую, как она напряглась. Очевидно, нам обоим неловко. Никто не хочет общаться через силу. Но мы должны как-то научиться разговаривать друг с другом.
– Нормально? У тебя есть какие-нибудь симптомы?
