Если рассчитать все верно, быть терпеливым и не делать глупостей, то можно строгать и по сто штук в год. А как накопится миллиончик — можно будет и о пенсии подумать. Доу уже положил глаз на Каймановы острова и даже разместил там свой нынешний капитал в сто тридцать тысяч. Там он купит себе дом и проведет остаток дней, попивая клубничный дайкири и трахая туристок. Перспектива неплохая, ничего не скажешь.
И вроде бы все шло отлично — по крайней мере до сих пор: и афера с билетами, и договор с Б. Б. Поэтому Доу было противно от одной мысли, что придется просто сидеть здесь и ждать, не нарисуется ли где-нибудь эта журналистка из Майами. Вообще-то, он по собственному опыту знал, что большинство женщин в таких случаях держат рот на замке — так уж они запрограммированы, вроде роботов каких-нибудь. Чем хуже с ними обращаешься, тем меньше вероятность того, что они постараются тебя за это наказать. Можно, конечно, и переборщить, как вышло, например, с его бывшей женой, но обычно они просто утираются и живут дальше, потому что знают: иначе им самим же придется несладко.
Многие ли из них в самом деле готовы довести дело до суда? Они ведь знают, как это бывает.
Разве может хоть одна женщина, находясь в здравом уме, по собственному желанию пойти на такое унижение? И все же эта журналисточка Доу очень тревожила: ведь она сбежала слишком рано, не успев даже войти во вкус — не успев распробовать, в чем вся соль. К тому же она расквасила Доу яйца, и многие могут расценить это как подтверждение того, что она не имела ни малейшего желания ему отсасывать. И она была как-никак журналисткой из Майами. А история о том, как эти неотесанные мужланы в своем захолустье устроили ловушку для автомобилистов, присвоив трейлерному парку статус города, — для такой сучки просто предел мечтаний.
Наутро после этого неприятного происшествия Доу отправился домой и принял душ. При этом ему пришлось скрючиться в три погибели, спиной прикрывая мошонку от водяных капель, потому что даже удары душевых струй причиняли ему боль. При этом голову приходилось задирать повыше, чтобы не смотреть на эту жуть — посиневшие, распухшие гениталии. После этого он героически оделся, несмотря на то что натянуть трусы и брюки было ой как непросто, а затем отправился в полицейский фургон, откуда сразу же позвонил в дорожный патруль Флориды.
— Алло, говорит Джим Доу. Я начальник полиции и мэр города Медоубрук-Гроув.
— Серьезно? — переспросил голос на другом конце провода; затем последовал приглушенный смешок.
Все прекрасно знали, что такое Медоубрук-Гроув.
— Да. Слушайте, тут случилась странная история… Это было вчера вечером. Я проверял документы у одной женщины…
— Понял, вызываю подкрепление, — перебил все тот же нахальный голос.
— Так вот, — продолжал Доу, — я говорю, что вчера вечером проверял документы у одной женщины. И, кажется, потерял бдительность. Молодая девица, на вид безобидная, ну и она, как бы это сказать… застала меня врасплох. Открыла вдруг дверь своей машины, сшибла меня с ног и уехала. Я и очухаться не успел. Но у меня остались ее права и техпаспорт.
— Все действительно было именно так?
— Ну да, именно так. Уж не знаю, почему она решила вдруг сбежать. Наверное, есть что скрывать.
— Ага. А ты зато увидел ее — и сразу раскусил.
— Но она же меня с ног сбила! Она напала на офицера полиции!
— Так она что, не только на тебя напала, но
— Слушай, ты. Я ничего против тебя не имею, но согласись, что, сбей она с ног кого-нибудь из ваших патрульных, вы бы тут же спустили на нее вертолеты.
— Нашего патрульного она бы с ног не сбила, — был ответ.
