— Я просто сообщаю вам, что в нашем районе появилась опасная нарушительница. Вчера она сбила меня с ног, завтра отберет пистолет у кого-нибудь из ваших — или не знаю, что еще натворит. Хочешь сказать, мне не надо было звонить?
Из трубки послышался глубокий вздох.
— Ладно, давай ориентировку.
Доу продиктовал краткое описание происшествия и повесил трубку. Итак, в случае чего он объявит, будто она пыталась скрыться. А она скажет, что он собирался на нее напасть. Ну а ежели что — он, так и быть, согласится предположить, что по какой-то неизвестной причине женщина могла решить, будто он действительно собирается напасть. Тогда дело обойдется простым предупреждением — и ее отпустят на все четыре стороны, но Доу хватит и этого. Во всяком случае, теперь главный вопрос состоит в том, кому из них поверят — ей или ему. Ему или ей. А это уже немало. И неудивительно, что дни проходили за днями, а журналистка из Майами так и не появлялась.
Прошло всего полчаса с тех пор, как он в последний раз задавал этот вопрос.
— Ну и как там наши семейные драгоценности? — снова поинтересовался Паккен.
— Сходил бы ты, что ли, нарушителей половил, — посоветовал ему Доу.
— А вот и дудки, сейчас не моя смена.
— Какой-то ты безынициативный.
— Ну и что? Зато я нашел слово «инициатива», — ответил Паккен и развернул перед Доу словарь, указывая на вокабулу, обведенную красной ручкой.
— Слушай, поди-ка задержи пару-тройку нарушителей или вали домой.
Похоже, до Паккена наконец дошло, что Доу хотел побыть один. Парень немного помолчал, потом еще потянул время, потормозил, собирая свои дерьмовые шмотки, но в конце концов, минут эдак через десять, все-таки ушел. Доу встал и, широко расставив ноги, доковылял до стойки, достал воронку, которую почитал главной деталью своей экипировки, совершенно необходимой для обеспечения правопорядка, и долил себе еще немного бурбона в «Ю-Ху». Затем он снова вернулся к рабочему столу, и, поскольку никто не видел его в этот момент, он мог даже не брать на себя труд изображать естественную походку. Усевшись на стул, он с блаженством вытянул ноги и закинул их на стол — так, чтобы травмированные части тела могли вздохнуть посвободней.
Тут зазвонил телефон. Наверное, опять эта сучка Пэм. Она взяла моду звонить ему дважды в день и долбать его за то, что он забыл про день рождения Дженни. Напрасно он объяснял ей, что вовсе не забыл, что он все-таки служит в полиции и ему пришлось выехать по важному делу, что он не мог отлучиться с работы, — Пэм эти доводы почему-то не убедили.
Будь на то воля Доу, он бы попросту не обратил внимания на телефон — пусть себе звонит, но, с другой стороны, у него ведь есть обязанности перед гражданами, и, вспомнив об этом, он все же сорвал трубку с рычага.
— Полиция Медоубрук-Гроув.
— Мне нужен ваш начальник — Доу. Говорит офицер Альварес, дорожный патруль Флориды.
— Я и есть Доу.
Доу показалось, что этот парень по фамилии Альварес говорит с небольшим акцентом, но все же произношение у него было очень недурное.
— Мы беспокоим вас по поводу того сообщения, насчет женщины. Так вот, мы с ней побеседовали. Она говорит, что вы сделали ей предупреждение и отпустили — этим все и кончилось.
— Что? — От изумления Доу слишком резко скинул ноги со стола, и ему пришлось закусить губу, чтобы не взвизгнуть от боли прямо в трубку.
— Ну да. Она говорит, вы ее остановили, сделали предупреждение и отпустили.
— Это все, что вы хотели сказать?
— Ну… — ответил Альварес, — у меня такое впечатление, что кто-то из вас что-то недоговаривает.
— Подождите секунду, — проговорил Доу, потому что именно в этот момент прошел звонок по другой линии. Яйца болели, а телефон все звонил. Еще немного, и у него просто крыша съедет.
— Нет уж, это вы подождите секунду, — возразил Альварес. — Кто-то из вас лжет. Если хотите, мы можем начать расследование. Не хотите — дело можно замять. Так как же нам поступить?
Откуда ему знать, как им поступить, если у него болят яйца и звонит телефон? Последний звонок был уже примерно двенадцатым. Интересно, у кого может быть такое важное дело?
Похоже, вся штука в том, что эта женщина вовсе не хочет прибегать к защите правосудия. Возможно, она изольет свое негодование в каком-нибудь репортаже. Хотя вряд ли. Она ведь заявила полиции штата, что ничего не произошло. Теперь, сделав публичное заявление, она тем самым вынуждена будет признать, что солгала полиции. Дала ложные показания. Значит, она сама лишила себя возможности выдвинуть обвинение. И проблема решена.
— Ну ладно, давайте замнем, — ответил Доу.
— Вы уверены? Мне говорили, будто она напала на офицера полиции.
— Я ответил на ваш вопрос, сеньор.
Доу решил, что разговор с этим козлом окончен, поэтому что было сил ткнул пальцем в кнопку и переключился на другую линию, по которой трезвонили не переставая.
