Бьет четыре. Мы все спускаемся к обеду, но ни у кого нет охоты есть. Никто не дотрагивается до супа. Нас за столом десять человек. За каждым стоит «скрипка» или «тромбон» с чистой тарелкой в левой руке, но Макара нет.
— Где Макар? — спрашивает мачеха. — Позвать его.
Макар не является, и приказ отдается снова. Входит Макар, бледный, с искаженным лицом, пристыженный, с опущенными глазами. Отец глядит в тарелку. Мачеха, видя, что никто из нас не дотронулся до супа, пробует оживить нас.
— Не находите ли вы, дети, — говорит она по-французски, — что суп сегодня превосходный?
Слезы душат меня. После обеда я выбегаю, нагоняю Макара в темном коридоре и хочу поцеловать его руку; но он вырывает ее и говорит не то с упреком, не то вопросительно:
Оставь меня; небось, когда вырастешь, и ты такой же будешь?
— Нет, нет, никогда!{150}
29 марта 1858 г.
Теперь о России. Я с жадностью слежу за всеми нововведениями, я жду многого от царствования Александра II, но много, много нужно устранить и потом приниматься за дело. Старая система разрушается, новая не создана; ввели эмансипацию, но теперь самодержавие невозможно, оно должно измениться, и если не удалось в 1825 году, то удастся же теперь в скором времени, и авось мы доживем до того, что увидим Россию наряду с прочими европейскими государствами; многое, многое нужно будет переменить теперь, чтоб вышло что-нибудь порядочное. Что за роскошь при дворе! Собирают неимоверные пошлины, чтоб содержать неимоверно обширный двор. Одних поваров в Зимнем дворце по штату 250 (!). Одежда каждого холуя (а их будет гораздо больше 1000) стоит 180 р<ублей> с<еребром>. Между тем денег мало, печатают бумажек бесчисленное множество, так что они скоро упадут совершенно. За золото
Теперь непременно России придется переживать кризис, такой, как переживали все государства в Европе. Заметь, что у прусского короля по штату полагается 2 повара, 2 кучера, 4 лакея и 4 горничные, Наполеону III отпускается в год 1 млн франков, больше требовать он не имеет права, он не самодержец. Обращу твое внимание на одну вещь: наше правительство должно было за нынешнюю войну заплатить контрибуцию Англии, довольно большую, кажется в 400 млн. Англичане в счет платы потребовали, чтоб им дали право покупать в России скот по дешевой цене, т. е. чтобы русское правительство поставляло известное число быков в Англию. Теперь постоянно вывозят в Англию 4000, 5000 голов и т. п. В Лондоне 1 ф<унт> говядины стоит вместо 30 к<опеек> — 22, 25 к<опеек>, а в Петербурге цена 1-го сорта — 15 к<опеек>, а прежде в Москве, на моей памяти, было 5 коп<еек>. Как тебе нравится этот способ, которым самодержавный государь уплачивает за счет бедных, а не богатых подданных военную контрибуцию за войну, начатую его батюшкой. Я здесь читаю Искандера{151}, 1 № «Колокола», 1 № «Полярной звезды» (1857) и его «Прерванные рассказы». Как хорошо, даром что много желчи. Через него можно получить самые верные известия обо всем, что делается на Руси{152}.
27 апреля 1858 г.
