Молчим. Если я сейчас начну говорить, мы поругаемся, и я запру ее в своей квартире. Муж ее не увидит! Но мне дают понять, что я не дорос. Не достоин ни ее, ни отношений с ней. Это больно. Это выворачивает меня наизнанку. Это что-то адски невыносимое, когда тебя отталкивает та, без которой теперь невозможно дышать.— Поеду, — отходит. Мне становится холодно без нее.— К нему? После того как он поступил?! — сжимаю челюсти, но не оглядываюсь. Не могу. — Только работа, Вань. Не надо ничего больше. Нам обоим будет больно. Прости…Хлопает дверь, потом вторая…Она лжет себе, лжет мне. Это бесит. И меня кроет ревностью от того, что он почему-то лучше меня. Ведет себя с ней как урод, но она каждый вечер возвращается к нему. Может я реально ни черта не понимаю? Может она права?
Евгения
— Рузанов, у тебя совесть есть вообще? — перешагиваю через два мусорных пакета, которые оставила ещё утром, уходя на работу. — Оторвись от своего компьютера! — даю мужу подзатыльник, напоминая себе скорее мать еще одного ребенка, нежели жену.
— Ну щас, зай, — получаю в ответ, и раздраженно закатив глаза надеваю в прихожей простые резиновые шлепанцы веселенького розового цвета и иду выбрасывать мусор.
Ноги гудят. День в нашей небольшой клинике выдался тяжелый. Сегодня нам официально объявили, что почти разорившийся бизнес продали другому владельцу. Кому мы оказались нужны в своём захолустье, непонятно. Да еще и с долгами по зарплате в несколько месяцев. Я уже недели три как начала потрошить нашу "подушку безопасности". То за детский сад Миланке надо заплатить, то за танцы, то чешки порвались. И все это, как назло, одномоментно, когда все резервы на нуле, а погашение задолженности по зарплате не обещают.
Завтра день предстоит еще интереснее. Владелец клиники на прощание сообщил, что приедет новый босс. Будет здесь всем рулить сам.
Даже интересно, он хоть медик? А то один вон парацетамол от но-шпы отличить не может, а кинулся в "больничный" бизнес.
Нет, он какое-то время даже приносил ему доход, но город маленький, зарплаты у людей соответствующие, а услуги у нас стоят достаточно недёшево. И я, заведующая всем этим безобразием, сегодня согласилась заменить в обычной государственной поликлинике терапевта, пока районный в отпуске, чтобы было на что завтра кушать.
Домой иду в глубокой задумчивости. Большой босс должен появиться утром, смена у меня вторая. Все должна успеть.
— Да, мам, — беру трубку, остановившись у подъезда типичной многоквартирной двухэтажки. — Пришла. Как Милана? Ну пусть гуляет. Мамочка, ты прости, что нагрузила своей хулиганкой. Подработка закончится, я ее заберу.
Мамочка меня успокаивает. Внучку она любит и балует по мере возможности. Помогает мне с ней, а Васька не работает уже несколько месяцев и дочку вроде любит, но остается с ней редко. У него игры в компьютере, мужики там ждут, а я не понимаю. Куда мне, когда сутки расписаны по минутам?
Вспоминаю, что жрать дома нечего. Шарю по карманам, кошелек в сумке остался, но немного денег завалялось с обеда в брюках. Иду в магазинчик, расположенный с торца дома, покупаю пачку пельменей и сметану. Ужин? Ужин. На завтра заряжу Ваську, пусть суп сварит. Должна же от него быть хоть какая-то польза!
Поднимаюсь в квартиру, ставлю воду под пельмени и прячусь в душе. Вода привычно смывает усталость. Вспениваю шампунь в длинных волосах, позволяю теплым струям смыть его с себя. Дверь дергается. За ней слышится недовольное ворчание.
— Давай быстрее, у меня бой через минуту, а я ссать хочу, — бубнит Вася.
— Спасибо, что сообщил мне эту ценную информацию. И как бы я без нее жила? — вздохнув, быстро заканчиваю банные процедуры.
Толкаю дверь. Она ударяется в нечто твердое и матерящееся. Вася! Додумался стоять прямо возле нее. Ну что за человек?
Проскакивает мимо меня, даже щеколду не закрывает, бедняга. Еле добежал.
— Вась, может тебе памперсы купить? — кричу из кухни, засыпая пельмени в кастрюлю с бурлящей водой. — Тогда из-за компа вставать вообще не придется. Пожрать, если только. Но и тут ты не особо утруждаешься…
— А? — не услышал меня за шумом сливного бачка.
— Да беги уже. А то без тебя все уедут, — машу на него ложкой.
— Угу, — кивает и скрывается в комнате.
Приготовив ужин, накладываю и ему. Звать бесполезно. Небрежно кинув на горячие пельмешки ложку сметаны, отношу Ваське и ставлю прямо перед носом, предупредив, что горячее. Мама меня за это ругает, говорит, я совсем его избаловала. Она права, конечно, но если я не буду его кормить, есть риск в один из дней обнаружить скелет, пялящийся в монитор пустыми глазницами с мышкой, зажатой в костлявых пальцах. Меня сей факт давно не трогает, а вот ребенка может напугать, так что пусть ест ради Бога.
Сама устраиваюсь на кухне. Ковыряясь вилкой в тарелке, читаю книжку с телефона. В ней все красиво. Любовь, страсть и такой секс, что у меня между бедер становится влажно. Я соскучилась по сексу… По прикосновениям к своему телу, по поцелуям. Таким, чтобы коленки подгибались, и дыхание перехватывало. Не помню, чтобы у меня вообще так было. Васька он…
— Зай, а че пельмени недосолила? — раздается из комнаты.
Вася, он вот такой. Простой, как топор и местами деревянный.
И чего я замуж за него выскочила? Просто, потому что так было надо. Надо было получить высшее образование. Надо было выйти замуж. Надо было родить ребенка. Так правильно. Так ведь все живут. Так нормально!
—Зай! — снова орет мой боец невидимого фронта. Беру солонку и шлепаю к нему.
— Нет у тебя все же совести, Рузанов. Разведусь я с тобой, — грохаю солонкой об стол.
— Угу. Да-да, — кивает, глядя строго в монитор.
— Завтра заявление отнесу в ЗАГС, слышишь, Вась? — сама солю ему пельмени и улыбаюсь тому, как он злится. Танк ему подбили. Дымится красиво и горит.
