Положив одну руку мне на затылок, а другой крепко сжав талию, он начал двигаться, постепенно наращивая темп. Совсем скоро мы уже жадно делили воздух, стремительно и неотвратимо приближаясь к кульминации, словно на всей скорости мчались по открытому всем ветрам шоссе навстречу свободе и солнцу. Когда-то разделенные на две одинаковые половинки, мы вот-вот должны были растаять, чтобы под его лучами раствориться друг в друге и превратиться в единое целое, самодостаточное и счастливое.
При каждом толчке моя пятка задевала что-то холодное. Как сквозь туман я ощущал, как оно царапает кожу: вперед-назад, вперед-назад... Мысли в голове путались, и во всем мире остались только два ощущения: пульсирующая плоть, то почти полностью исчезающая, то одним жестким движением оказывающаяся внутри и вдалбливающая в кровать под яростным напором сильных бедер; и металлическая прохлада, тонкой змейкой струящаяся по коже... А через несколько мгновений ничего не осталось. Вскрикнув, я обнял Рона ногами за талию, из последних сил сжимая снаружи и внутри, и чувствуя, как там разливается горячее семя, а от пота руки соскальзывают с широкой спины и нет никакой возможности их удержать.
Наверное, прошла не одна минута, прежде чем мы смогли отдышаться и хотя бы наполовину прийти в себя. А мне до последнего не хотелось его отпускать. Не знал, что бываю такой сентиментальный после занятия сексом. Но одно я понимал точно: бессмысленно пытаться уберечь хрупкое стекло, потому что оно обязательно упадет и разобьется, и вместе с этим в душе на какое-то время поселится ощущение опустошенности. Но в конце-концов это ведь стекло, а все стеклянные предметы заранее обречены.
Подняв руку, я спрятал лицо в сгибе локтя. Рон лежал рядом на боку. Я чувствовал его дыхание и знал, что он смотрит на меня.
- Эй, - позвал он, убирая мою руку, и я посмотрел ему в глаза, приготовившись разбить наши, не имеющие никакого будущего, отношения. - Нам нужно поторопиться, а то Кейт придет в ярость, - его губы улыбались, и я не мог не заметить, как смягчилась их линия, придавая глазам таинственную глубину.
Я громко рассмеялся:
- Это тебе стоит поторопиться. Мне-то это ни к чему, ведь Кейт уже видела меня голым и ни один раз.
Он больше не улыбался. Я тоже. Еще одно неимоверное усилие, и я снова смотрю ему в глаза. Они пустые. Он уже знает, что я хочу сказать.
- Понятно, - отрывисто бросает, перебирается через меня и, встав с кровати, начинает собирать свою одежду.
На то, чтобы одеться, у него уходит не больше двадцати секунд. Слишком быстро, а ведь я еще не закончил:
- Ты сам говорил, что физиология не имеет ничего общего с чувствами. Но и то, и другое можно купить, если знать цену, - застыв, Рон смотрит на меня, но не произносит ни слова. По выражению его глаз я читаю, что сейчас больше всего на свете ему хочется стереть меня в порошок, но непринужденно продолжаю рассуждать на ненавистную нам обоим тему. - Родители Кейт очень богаты. Рядом с ней меня ждет блестящее будущее - прекрасный двухчасовой фильм, который я не собираюсь разменивать на пятиминутную короткометражку. Теперь скажи мне, почему я не прав? - я все-таки не сдержался и выкрикнул свой вопрос, вложив в него сразу и злобу, и отчаянье... и пустоту.
Но в комнате кроме меня уже никого не было.
Обняв подушку, я натянул на голову пододеяльник и пролежал так почти до самого конца нашего путешествия, которое заняло около двух с половиной часов, отговорившись от Кейт тем, что у меня разболелась голова. Банально, но она поверила. Даже не стала ругать за разбросанную по полу одежду. Все время, пока мы с Роном находились в машине, она провела в кафе сначала наслаждаясь десертом, а потом решив позвонить своему капитану бейсбольной команды. Вернулась без меры довольная, что-то напевая под нос, и даже не поняла, что я не ходил ни на какую прогулку. Поэтому с легкостью решила, что причина моей мигрени в слишком сильно припекающем солнце, под которым я провел без малого полчаса. На самом же деле причина моей мнимой головной боли была в другом, а именно в человеке, который отныне никогда больше даже и не взглянет в мою сторону. И, зная это, мне становилось почти физически плохо, поэтому притворяться не было никакой нужды.
При прощании я упрямо отводил глаза, стараясь смотреть куда угодно, только не на Рона. Его же отношение ко мне выражалось в исключительной холодности и вежливом, на грани абсурда, равнодушии. К сожалению, я не мог закрыть уши, чтобы не слышать, как Кейт, то и дело бросая на меня исподтишка возмущенные взгляды, рассыпается перед ним в благодарностях и почти силой берет обещание, что он когда-нибудь обязательно приедет "к нам в гости". Но мы-то с ним вдвоем прекрасно понимаем, что этого никогда не произойдет. Наши дороги расходятся здесь и сейчас, разбегаются в разные стороны подобно талой воде, по весне бегущей по трубам с крыш и стекающей в водостоки. Случайное знакомство, так ведь это называется?
